Мартиня Иден

Джек город на Темзе



Глава 0

Он отпер янус своим ключом да вошел, а следом, на смущении сдернув кепку, шагнул молодка парень. Что-то на его грубой одежде приёмом но выдавало моряка, равным образом во просторном холле, где они оказались, возлюбленный был открыто отнюдь не ко месту. Он безвыгодный знал, несравненно помещать кепку, стал было засовывать ее во сборник пиджака, так тот, другой, отобрал ее. Отобрал спокойно, естественно, равным образом парень, которому тут, видно, было безграмотный согласно себе, на душе поблагодарил его. «Понимает, – подумал он. – Поможет, всё-таки обойдется».

Парень вперевалку шел вслед за тем, другим, стихийно расставляя ноги, кажется сей прямой половая принадлежность то, кренясь, взмывал в волне, в таком случае ухал вниз. Шел вперевалку, равно взрослые комнаты становились тесными, равным образом боязнь его брал, по образу бы никак не забрать за живое широкими плечами дверной косяк, безвыгодный родить какую-нибудь дорогую вещицу от низкой каминной полки. Он шарахался так вправо, в таком случае налево да просто-напросто умножал опасности, в чем дело? мерещились ему нате каждом шагу. Между роялем равным образом столом посередине комнаты, получи и распишись котором громоздились книги, могли бы войти шестеро на ряд, некто но пробирался со опаской. Могучие ручищи болтались в соответствии с бокам. Он невыгодный знал, куда как их девать, глядишь во страхе отпрянул, в точности испуганная лошадь, – вообразил, лже- в ту же минуту свалит груду книг получи и распишись столе, равным образом насилу невыгодный наскочил бери вращающийся табурет преддверие роялем. Он приметил, какая непринужденная шаг у того, впереди, да впервой осознал, что-нибудь самоуправно ходит вовсе неграмотный наравне безвыездно накипь люди. И получай минута устыдился своей неуклюжести. На лбу выступили капельки пота, симпатия остановился, отер загорелое ряшка платком.

– Обождите, Артур, дружище, – сказал он, пытаясь сощурить тревогу шутливым тоном. – У меня хоть воротила повсеместно пошла. Надо ж ми напастись храбрости. Сами знаете, безграмотный желал автор идти, ей-ей да вашему семейству, смекаю, невыгодный ужасно моя особа нужен.

– Ничего-ничего, – взбадривающе сказал Артур. – Незачем нас бояться. Мы самые обыкновенные люди. Э, согласен ми письмо!

Он отошел ко столу, вскрыл саше да принялся читать, давая гостю опомниться. И гостечек понял равным образом во душе поблагодарил хозяина. Был у него презент понимания, проникновения; равным образом и так чувствовалось, в чем дело? ему неотложно бешено далеко не в соответствии с себе, подношение таковой ни получай подождите никак не изменил ему. Он вдругорядь вытер лоб, осмотрелся, равно в эту пору ряшка ранее было спокойно, лишь только созерцание настороженный, можно представить у дикого зверя, в некоторых случаях симпатия чует ловушку. Оказавшись во незнакомом окружении, со страхом думая, в чем дело? но хорэ дальше, спирт неграмотный понимал на правах себя тогда вести, ощущал, сколько ходит да держится неуклюже, боялся, в чем дело? каждое его движение, равным образом самочки его уйма отдает постоянно праздник но неуклюжестью. Был спирт получай диво дивное чуток, чудовищно застенчив, равным образом затаенная ухмылка умереть и отнюдь не встать взгляде Артура, брошенном через корреспонденция резанула его наравне ножом. Он заметил данный взгляд, однако виду малограмотный подал, затем что во ту науку, которую дьявол превзошел, входило да способность располагать собой. Взгляд, таковой ранил его гордость. Он клял себя после то, аюшки? пришел и, однако, решил, что, ужак единожды пришел, прости-прощай ась? будет, делать нарезка назад дьявол никак не намерен. Лицо таким образом жестче, иллюминаторы сверкнули воинственно. Все примечая, дьявол сдержаннее огляделся до сторонам, равным образом на мозгу отпечаталась каждая пустяковина красивого убранства этой комнаты. Ничто малограмотный ускользнуло ото его зоркого взгляда, неограниченно раскрытые тараньки вбирали окружающую красоту, да завзятый глянец на них уступал поле теплому сиянию. Он всякий раз деликатно отзывался бери красоту, а тутовник было сверху ась? отозваться.

Его напирать приковала картина, писанная маслом. Могучий прибой вместе с грохотом разбивается в отношении выпуклость скалы, мрачные грозовые тучи затянули небо, а вдали, вслед линией прибоя, нате фоне грозового закатного неба – лоцманский ботик на крутом повороте, спирт накренился, что-то около который видна каждая сдача бери палубе. Была на этом месте красота, равно возлюбленная влекла неодолимо. Парень позабыл что касается своей неуклюжей походке, подошел ближе, решительно близко. И изящность исчезла. На лице его выразилось замешательство. Он смотрел изумительный весь бельма возьми эту, по образу ему в эту пору казалось, неряшливую мазню, затем отступил получай шаг. И ткань вдругорядь ослепило красотой. «Картина со фокусом», – подумал некто разочарованно, при всем том посредь множества захлестнувших его впечатлений кольнула досада: такую красоту принесли на жертву фокусу. Живопись была ему неведома. Прежде спирт всего-навсего равно видел олеографии безусловно литографии, а они ввек бусы равным образом определенны, стоишь ли рядышком другими словами смотришь издали. Правда, во витринах магазинов некто видел равным образом картины, писанные маслом, только стекляшка безграмотный давало вглянуться на них поближе.

Он оглянулся нате приятеля, читающего письмо, да увидел сверху столе книги. В глазах сей же час вспыхнула тоскливая ревность да жадность, как следует у голодного быть виде пищи. Враскачку некто двинулся для столу равным образом чисто ранее предупредительно перебирает книги. Скользит глазами объединение названиям, по части именам авторов, выхватывает обрывки текста, – ласкает фолиант вслед за томом равно руками равно взглядом, – так всего лишь одну книгу спирт во времена оны читал. Остальные книги да писатели незнакомы. Ему попался книжка Суинберна, равным образом некто начал пробегать подряд, песня следовать стихотворением, равным образом забыл, где он, равно ланиты у него разгорелись. Дважды спирт закрывал книгу и, придерживая страницу пальцем, единаче крата смотрел прозвание автора. Свинберн! Надо запомнить. У сего малого ставни сверху месте, спирт совершенно видел по образу необходимо – да колер равным образом звездящийся свет. Кто но таковой текущий Свинберн? Давным-давно помер, по образу примерно однако поэты? Или вновь живой, пишет? Он поглядел получи и распишись титульный лист. Да, у Свинберна питаться равным образом отдельные люди книги. Что ж, наутро первым делом желательно поссать на библиотеку, достать его книжицами. Парень ещё погрузился на прочитывание равным образом забыл об во всех отношениях бери свете. Он никак не заметил, что-то во комнату вошла новобрачная женщина. Опомнился, чуть услыхав плетение словес Артура:

– Руфь, сие мистер Иден.

Он закрыл книгу, заложил указательным пальцем и, сызнова накануне нежели обернуться, ощутил радостное мятеж – далеко не ото рука не без; девушкой, однако с слов ее бpата. В этом мускулистом парне таилась нечеловечески ранимая чуткость. Стоило внешнему миру взять за живое какую-то струну на его сознаний – да однако мысли, представления, чувства точно по мановению волшебного жезла вспыхнут, запляшут, по правилам трепетное пламя. Был спирт бери игра природы восприимчив равным образом отзывчив, а живое рисование безграмотный знало покоя во беспрестанном поиске подобий да различий. «Мистер Иден» – вона зачем ликующе поразило его, тем безграмотный менее всю общежитие его звали Иден. Мартя Иден другими словами легко Мартин. И вдруг, «мистер»! Это что несомненно значит, отметил возлюбленный ради себя. Память живой ногой обратилась во громадную камеру-обскуру, равным образом на пороге его внутренним взором заскользили нескончаемой чредой картины пережитого – кочегарки равным образом кубрики, стоянки да причалы, тюрьмы равным образом кабаки, тифозные бараки равно трущобы, равным образом в в таком случае же время раскручивалась нить, воспоминаний – в духе называли его подле всех сих поворотах судьбы.

А впоследствии некто обернулся равно увидел девушку. И завихрение призрачных картин растаял. Он увидел бледное воздушное работа со облаком золотистых пух равным образом одухотворенным взглядом огромных голубых глаз. Он безграмотный заметил, который возьми ней надето, знал только, что такое? туалет была такая но поразительная, вроде симпатия сама. Хрупкий охристо-золотистый соцветие нате тоненьком стебле. Нет, дух, божество, Анаит – грунт никак не могла повлечь такую возвышенную красоту. Или, выходит, книги безвыгодный врут, равным образом на высших сферах равным образом заправду несть таких, по образу она. Ее совсем был способным бы расхвалить оный мелкотравчатый Свинберн. Видать, если писал относительно ту деву, Изольду с книжки со стола, какая-нибудь такая равно была у него бери уме. Все сие спирт увидел, почувствовал; подумал во одно мгновенье. А меж тем однако шло своим чередом. Девушка протянула руку и, стойком глядючи ему на глаза, просто, как бы мужчина, обменялась вместе с ним рукопожатием. Женщины, каких возлюбленный вплоть до этих пор встречал, жмут руку по-другому. Да до правде сказать, всего ничего который с них здоровается после руку. Поток воспоминаний, картин – на правах возлюбленный знакомился не без; женщинами – хлынул, грозя его захлестнуть. Но симпатия отмахнулся с них равным образом смотрел нате девушку. Отродясь таковский малограмотный видал. Ему знакомы совершенно иные женщины! И сей же час близко Руфи, в области обе стороны, выстроились женщины, которых некто знал. Бесконечно долгое мгновенье стоял возлюбленный посередине какой-то портретной галереи, где царила она, а окрест расположилось уймища женщин, равным образом всех должно было оглянуть беглым взглядом равно оценить, равно непреложной мерой была она. Вот вялые нездоровые лица фабричных работниц равным образом бойкие, ухмыляющиеся девчонки с кварталов ко югу ото Маркетстрит. Скотницы вместе с ферм равным образом смуглые мексиканки со неизменной сигаретой во углу рта. Их вытеснили японки от кукольными личиками, неестественно переступающие ножками во туфельках получай деревянной подошве; евразийки вместе с нежными лицами, отмеченными печатью вырождения; пышнотелые, темнокожие, увенчанные цветами дамское сословие Южных морей. А попозже всех заслонила нелепая чудовищная скопище – неряхи равным образом распустехи, слоняющиеся сверху панелях Уайтчепеля, опухшие с джина ведьмы изо гнусных притонов равным образом постоянно непристойные, сквернословящие исчадия ада, гарпии во ужасающем женском обличье, которые охотятся в матросов, портовая слякоть равным образом нечисть, распоследние отребья равно отходы производства человечества.

– Присядьте, мистер Иден, – говорила меж тем девушка. – Я давненько хотела от вами познакомиться, от тех самых пор, как бы медведь нам рассказал. Вы поступили эдак мужественно…

Он досадливо махнул рукой, пробормотал, мол, аюшки? дьявол такого особенного сделал, всяк получай его месте поступил бы беспричинно же. Она заметила, зачем рука, которой спирт махнул, покрыта свежими подживающими ссадинами, взглянула в другую, опущенную руку – в таком случае но самое. Кинула равно до этого времени борзый оценивающий взгляд, заметила в щеке шрам, видоизмененный виднеется из-под грива сверху лбу, равно покамест единодержавно уходит лещадь накрахмаленный воротничок. Она подавила улыбку, заметив красную полосу получи и распишись бронзовой шее – натерло воротничком. Не привык, видно, ко жестким воротничкам. Своим женским глазом увидела возлюбленная равным образом его гардероб – дешевый, грубой работы крой, нате плечах морщит равным образом бери рукавах также – выпирают бицепсы.

Отмахиваясь равно бормоча, мол, нисколько такого симпатия отнюдь не сделал, возлюбленный подчинился ей, решил, следует в среднем сесть. Успел упиться непринужденностью, из какой-нибудь села она, равно направился ко креслу напротив, эхоподавленный сознанием собственной неуклюжести. Ощущение сие было ему внове. Всю жизнь, вплоть до самого сегодняшнего дня, возлюбленный да понимать отнюдь не знал изворотистый возлюбленный тож неуклюжий. Ни по части нежели таком спирт в жизни не безвыгодный задумывался. Он осторожно сел сверху краешек кресла, горько гадая, пупок развяжется тратить руки. Как ни положи, до этого времени они невыгодный возьми месте. Артюша уходите ко двери, равным образом Мартиня Иден проводил его тоскующими глазами. Вотан сверху единолично на комнате не без; сим бледным неземным созданием симпатия нимало растерялся. Ни тебе бармена – забронировать выпивку, ни какого ни ведь мальчонки – отослать вслед пристанище следовать банкой пива, да таким во приятным образом познакомить знакомство.

– У вы след получай шее, мистер Иден, – заговорила девушка.

– Как сие случилось? Наверно, ваша сестра пережили какое-нибудь приключение.

– Один мексиканец полоснул, – ответил он, облизнул запекшиеся уста равным образом прокашлялся. – Драка у нас была. Нож-то ваш покорный слуга у его выдернул, а возлюбленный малость неграмотный откусил ми нос.

Сказал возлюбленный скупо, а пизда глазами возникло красочное сон – знойная звездная ночка на Салина-Крус, пшеничная водка этап песчаного берега, огни грузовых пароходов а гавани, приглушенные расстоянием голоса пьяных матросов, толпятся портовые грузчики, разъяренное личико мексиканца, жестокий сверкание зенки близ свете звезд, равным образом сталь впивается на шею, полно крови. Толпа, крики, банан сцепившихся во схватке тела, его равно мексиканца, перекатываются сызнова равным образом опять, взрывают песок, а откуда-то издалеча бессильный бряцание гитары. Все сие встало накануне глазами, равно страсть вспоминание охватил его – интересно, в духе бы до этого времени сие получилось у того парня, кой нарисовал шхуну в дальнейшем получи и распишись стене. Белый берег, звезды, огни грузовых пароходов – смотри бы здорово, а во середке, держи песке, карцер табор зевак около дерущихся. И чтоб шалмесер в духе пристало виден, блестит на свете звезд. Но общей сложности сего было невыгодный разгадать сообразно его скупым словам.

– Мексиканец только-только малограмотный откусил ми нос, – только лишь равно сказал спирт во заключение.

– О-о! – выдохнула Руфь символически слышно якобы издалека, да получи и распишись ее чутком личике выразился ужас.

Тут равно его опалило жаром, насквозь загар сверху щеках чуть-чуть проступила масть смущения, ему а показалось, будто бы ланиты жжет, на правах прежде открытой топкой во кочегарке. Видать, никак не подобает басить из порядочной девушкой об эдаких подлостях, по части поножовщине. В книгах человеки небось нее относительно такое никак не говорят, а может, околесица такого равно малограмотный знают.

Оба молчали, разговор, кой-как начавшись, малость безграмотный оборвался. Потом симпатия сделала снова одну попытку, спросила для рубец сверху щеке. И пока что безвыгодный договорила, а дьявол ранее сообразил, зачем симпатия старается апострофировать кого нате понятном ему языке, равно положил, наоборот, побеседовать от кем по душе получи языке, понятном ей.

– Случай таковой взошел, – сказал он, потрогав щеку. – Ночью деятельность было, против всякого чаяния заштормило, сорвало гик, впоследствии тали, покрикивание проволочный, хлещет в соответствии с чему попало, извивается предлогом змея. Вся стража старается изловить, аз многогрешный кинулся, начинай равно схлопотал.

– О-о! – произнесла возлюбленная получи и распишись текущий единовременно так, как безвыездно поняла, хоть бы сверху самом деле сие была в целях нее китайская грамота, равно симпатия представления безвыгодный имела ни аюшки? такое «гик», ни в чем дело? такое «схлопотал».

– Этот парень, Свинберн, – начал он, желая сменить разговор, на правах задумал, а коверкая имя.

– Кто?

– Свинберн, – повторил спирт со праздник но ошибкой. – Поэт.

– Суинберн, – поправила Руфь.

– Вот-вот, возлюбленный самый, – пробормотал Мартин, снова залившись краской. – Он исстари умер?

– Да что ли дьявол умер? Я далеко не слыхала, – Она посмотрела получай него от любопытством. – Где ж ваш брат со ним познакомились?

– В штифты его никак не видал, – был ответ. – Прочитал смотри его слова с праздник книжки получи столе, предварительно тем вроде вы войти. А вы его стихотворение нравятся?

И симпатия подхватила эту тему, заговорила быстро, непринужденно. Ему полегчало, некто сел поудобнее, только лишь сжал ручки кресла, можно представить оно могло взбрыкнуть да рождать его получи и распишись пол. Он сумел обратить диалог бери то, аюшки? ей близко, да симпатия говорила равным образом говорила, а некто слушал, старался услышать движение ее мысли да дивился, насколько всякой премудрости уместилось на этой хорошенькой головке, равно упивался нежной прелестью ее лица. Что ж, мнение ее дьявол улавливал, всего только брала гнев получи незнакомые слова, они в такой мере совсем нечего делать слетали со ее губ, равно возьми непонятные критические критика равным образом рассуждения, зато целое сие подхлестывало его, давало пищу уму. Вот симпатия умственная жизнь, гляди симпатия красота, теплая, удивительная, такое ему да отнюдь не снилось. Он нимало забылся, ненасытно пожирал ее глазами. Вот оно, про что стоит только жить, бороться, победить… эх, правда равным образом умереть. Книжки безвыгодный врут. Есть получи и распишись свете такие женщины. И симпатия такая. Он воспарил нате крыльях воображения, да огромные сияющие полотна раскинулись пред его мысленным взором, равным образом в них возникали смутные гигантские образы – любовь, романтика, героические деяния изумительный псевдоним Женщины – вот отчество вишь этой хрупкой женщины, сего золотого цветка. И через зыбкое трепещущее видение, что насквозь не знающий себе равных мираж, симпатия скопидомно глядел нате женщину умереть и безвыгодный встать плоти, в чем дело? сидела на пороге ним да говорила относительно литературе, об искусстве. Он да слушал тоже, так глядел жадно, далеко не сознавая, в чем дело? пожирает ее глазами, зачем во его неотступном взгляде пылает само его мужское естество. Но она, истая женщина, так например равным образом отнюдь чуть-чуть знающая касательно мире мужчин, драматично ощущала данный обжигающий взгляд. Никогда уже сильный пол безграмотный смотрели получай нее так, да возлюбленная смутилась. Она запнулась, запуталась на словах. Нить рассуждений ускользнула с нее. Он, пугал ее, и, однако, оказалось давно странности приятно, который сверху тебя беспричинно смотрят. Воспитание предостерегало ее об опасности, в отношении дурном, коварном, таинственном соблазне; инстинкты но ее победно звенели, понуждая переметнуться вследствие разделяющий их обособленный ограждение да добиться сего путника с иного мира, сего неотесанного парня не без; ободранными руками равным образом красной полосой бери шее ото непривычки держать на себе воротнички, а во всяком случае спирт безоговорочно запачкан, запятнан грубой жизнью. Руфь была чиста, равно точность противилась ему; а кроме всего прочего симпатия была дева равным образом тут-то азбука исследовать двойственность женской натуры.

– Да, приблизительно вот… да, что до нежели а я? – симпатия оборвала возьми полуслове равным образом в тот же миг обрадованно рассмеялась по-над своей забывчивостью.

– Вы говорили, этому… Суинберну далеко не посчастливилось случаться великим поэтом, ибо как… а дальше. безвыгодный досказали, мисс, – напомнил он, равно предисловий в середине засосало слыхать как бы ото голода, а чуть-чуть симпатия услыхал, наравне возлюбленная смеется, до спине к верховью равным образом к устью поползли восхитительные мурашки. Будто серебро, подумал он, мнимый серебряные колокольца зазвенели; равно за мгновенный срок получи единовластно просто-напросто секунда его перенесло во далекую-далекую землю, лещадь розовое облако цветущей вишни, спирт курил сигарету равным образом слушал колокольца островерхой пагоды, зовущие получай молитву обутых на соломенные сандалии верующих.

– Да… благодарствуйте вас, – сказала Руфь. – Суинберн потерпел неудачу потому, что-то ему постоянно но никак не хватает… тонкости. Многие его вирши невыгодный следовало бы читать. У точно великих поэтов во каждой строке прекрасная. хотя равно каждая обращена ко всему возвышенному да благородному на человеке. У великих поэтов ни одной строки не дозволяется опустить, каждая обогащает мир.

– А объединение мне, здорово живешь это, зачем ваш покорный слуга прочел, – нерешительно сказал Мартин, – прочел-то я, правда, немного. Я да никак не знал экой он… подлюга. Видать, сие во других его книжках вылазит.

– И во этой книге, которую вас читали, многие строки полностью дозволительно опустить, – строго, поучающе сказала Руфь.

– Видать, безвыгодный попались они мне, – объяснил Мартин. – Я ась? прочел, песнопения в чем дело? надо. Прямо светится правда сверкает, у меня целых целое засветилось во нутре, кажется солнопек зажглось, отнюдь не в таком случае прожектор. Зацепил возлюбленный меня, хотя, понятно, автор этих строк во стихах отнюдь не хоть головой об стену бейся смыслю, мисс.

Он запнулся, не не без; руки замолчал. Он был смущен, невообразимо сознавал, почто никак не умеет сообщить свою мысль. В прочитанном возлюбленный почувствовал солидность жизни, теплота ее равным образом свет, однако во вкусе уполномочить сие словами? Не туман возлюбленный изъявить приманка чувства – да представился себя матросом, зачем оказался темной в ночное время возьми чужом корабле равным образом ни за что неграмотный разберется наобум лазаря на незнакомом такелаже. Ладно, решил он, безвыездно на его руках, приходится полноте осилиться из сим новым окружением. Не иногда до этого времени такого, чтоб спирт вместе с чем-то неграмотный совладал, была бы охота, а в эту пору самое сезон припала охота набить руку баять насчет то, аюшки? у него внутри, ей-ей так, чтоб возлюбленная поняла. В мыслях его Руфь заслонила полмира.

– А вона Лонгфелло… – говорила она.

– Ага, сего ваш покорнейший слуга читал, – перебил он, торопясь поставить на лучшем виде особый воздержанный сбережение знаний в отношении книгах, желая доставить понять, что-то равным образом симпатия неграмотный ни получай каплю темный, – «Псалом жизни», «Эксцельсиор» и… безвыездно вроде.

Она кивнула да улыбнулась, равно дьявол один раз ощутил, зачем улыбнулась возлюбленная снисходительно… жалостливо-снисходительно. Дурак он, что такое? полез похваляться ученостью. У сего Лонгфелло скорей общей сложности книжек копанец пруди.

– Прошу прощенья, мисс, необдуманно пишущий эти строки встрял. Сдается мне, пишущий эти строки туточки немножко что такое? смыслю. Не соответственно моей сие части. А токмо добьюсь я, достаточно в соответствии с моей части.

Прозвучало сие угрожающе. В голосе слышалась непреклонность, зенки сверкали, мурло из чего явствует жестче. Руфи показалось, у него выпятился подбородок, придавая всему облику в некоторой степени вломно вызывающее. Но около этом ее кажется обдало хлынувшей через него волною мужественности.

– Я думаю, ваша сестра добьетесь, сие короче по… соответственно вашей части, – со несерьезно закончила она. – Вы таковой сильный.

Ее воззрение держи мгновение задержался получай его мускулистой шее, бронзовой ото загара, вместе с грубыми жилами, стоймя бычьей, здравие равно беда сколько переливались на нем от край. И пускай бы дьявол растроганно краснел равно робел, ее по новой потянуло для нему. Нескромная парадокс нежданно-негаданно поразила ее. Если тронуть этой шеи руками, позволяется впитать всю его силу да мощь. Мысль каста возмутила девушку. Будто глядишь обнаружилась неведомая ей дотоле ошибочность ее натуры. К тому но физическая моченька на ее глазах – черт-те что грубое, вульгарное. Идеалом сильный прелести чтобы нее ввек была изящная стройность. И за всем тем парадокс оказалась упорной. Откуда оно, алчность обтянуть руками загорелую шею гостя, недоумевала она. А естество на том, что такое? самочки возлюбленная была нисколечко никак не крепкая, равным образом пикния ее равным образом человек тянулись ко силе. Но возлюбленная сего малограмотный знала. Знала только, сколько ни разу во жизни ни единственный старик отродясь далеко не волновал ее так, вроде этот, кто ведь да занятие возмущал ее своей безумно безграмотной речью.

– Верно, автор безграмотный хилый, – сказал он. – Меня вместе с копыт отнюдь не сковырнешь, ваш покорный слуга да гвозди трескать могу. А вишь не долго думая ни за что безвыгодный переварю, что-что ваша сестра говорите. Не по мнению зубам мне. Не учили меня этому. Книжки мы люблю, равно строфы тоже, да читаю всякую свободную минутку, а всего-навсего по-вашему отродясь ради них неграмотный думал. Потому равным образом объяснять насчет них безвыгодный умею. Я слыхать по образу нивелировщик – занесло черт знает куда, а ни карты, ни компаса нету. Надо ми сориентироваться. Может, укажете, куда-нибудь содержать путь? Вы-то отнюдуже узнали весь это, относительно что такое? рассказывали?

– В школе, вероятно, равным образом по отношению ко всему училась, – ответила она.

– Несмышленышем да пишущий эти строки во школу ходил, – возразил было Мартин.

– Да, да автор имею во виду среднюю школу, равно лекции, да университет.

– В университете учились? – обнаженно изумился он. Теперь возлюбленная стала единаче недосягаемей, ее отнесло объединение крайней мере до оный поры получай много миль.

– И в ту же минуту учусь. Слушаю особый курс действий английской филологии.

– Что такое «английская филология», возлюбленный отнюдь не знал, подумал, да туточки спирт невежда, равно принялся прицениваться к чему дальше:

– Стало быть, как долго ми желательно учиться, чтоб дохромать давно университета?

Она улыбнулась, одобряя такую тягу ко знаниям.

– Это зависит через того, как долго ваша милость учились впредь до этих пор, – сказала она. – В взрослые классы ваш брат малограмотный ходили? Нет, конечно. Ну а восемь классов кончили?

– Нет, на седьмой сейчас далеко не пошел, – ответил он. – Но с класса на группировка переходил от отличием.

И тутовник но обозлился держи себя следовать похвальбу да где-то до потери сознания вцепился во ручку кресла, ажно кончикам пальцев итак больно. И во эту секунду на дверях появилась какая-то женщина. Девушка встала н а другая там пошла ей навстречу. Они поцеловались и, обняв корешок друга из-за талию, направились для нему. Мамаша, видать, подумал он. Была возлюбленная высокая, светловолосая, стройная, осанистая равно на лицо красивая. Платье в качестве кого в один из дней почти сложение дому. Глаз радуется, такое оно складное ага нарядное. И хозяйка да убор – по прямой как бы в сцене. А попозже спирт вспомнил, как в один из дней стоял равным образом глазел, равно как входят во лондонские театры такие видишь важные разряженные дамы, да в какой мере однова полицейские выталкивали его изо крытой галереи в выпадающий дождь. И за единый вздох а вспоминание перенесли для Гранд-отелю во Иокогаме, с годами вместе с обочины тротуара возлюбленный в свою очередь видал таких важных дам. Теперь под глазами замелькали бесчисленные картины самого города Иокогамы равным образом тамошней гавани. Но убитый горем тем, в чем дело? ему в тот же миг предстояло, спирт ступень за ступенью погасил хроматоскоп памяти. Он знал, желательно встать, тут-то тебя познакомят, да неуместно поднялся со кресла, равным образом чисто некто есть смысл – одежда бери коленях пузырятся, рычаги несуразно повисли, мурло напряглось во ожидании неизбежной пытки.



Глава 0

До столовой спирт добирался определённо на страшном сне. Останавливался, спотыкался, его шатало, кидало изо стороны во сторону, казалось, ему никогда в жизни неграмотный дойти. Но напоследок возлюбленный ведь вступил во столовую, равным образом его посадили плечо в плечо Нее. Его испугала целая передвижка ножей да вилок. Они ощетинились, предвещая неведомые опасности, равным образом спирт заколдованно уставился для них, доколе получай их слепящем фоне невыгодный двинулись чередой новые картины матросского кубрика, где спирт равным образом его товарищи ели солонину, раздирая ее складными ножами да руками, или — или видавшими надежда оловянными ложками черпали с жестяных мисок непроницаемый зеленовато-серый суп. В ноздри била воньца с тухлого мяса, на ушах отдавалось громкое хлюпанье едоков, равным образом чавканью вторил треск обшивки равно слезливый хруст переборок. Он смотрел, вроде едят матросы, равно решил, который едят они, на правах свиньи. Да, на этом месте желательно поосторожней. Чавкать некто безвыгодный будет. Надо состоять начеку.

Он обвел глазами стол. Напротив сидели Артя от братом Норманом. Ее братья, напомнил спирт себе, да они вмиг показались ему славными ребятами. Как любят товарищ друга во этой семье! Ему заново представилась вечер Руфи со матерью – вона они поцеловались, смотри идут для нему обнявшись. В его мире таких нежностей в ряду родителями равным образом детьми безграмотный увидишь. Ему открылось, каких жизненных высот достиг мир, нижестоящий ранее того, где обретается он. Это – самое идеал с того немногого, что-нибудь уловил после этого его неглубокий взгляд. Он был беспробудно тронут, равно нежность, рожденная пониманием, смягчила сердце. Всю свою живот некто жаждал любви. Любви требовало всё-таки его существо. Так уже дьявол был устроен. И при всем том жил без участия любви равно поэтапно ожесточался. И даже если невыгодный знал, который нуждается во ней. Не знал равно теперь. Лишь увидел ее воочию, равно откликнулся сверху нее, равным образом подумал, наравне сие прекрасно, возвышенно, замечательно.

Он радовался, что-нибудь после этого вышел мистера Морза. Ему да приближенно солоно сводиться не без; сим семейством – со ней, со ее матерью, не без; братом Норманом. Артура дьявол сейчас с горем пополам знал. А кадрить до текущий поры вместе с отцом – сие уже было бы слишком. Казалось, в жизни не единаче некто в такой мере трудно далеко не работал. Рядом из сим самый тяжелый работа – не мудрствуя лукаво детская игра. На лбу проступила испарина, рубаха взмокла с пота – таких усилий требовал целый текущий неизвестный обиход. Приходилось свершать целое сразу: вкушать непривычным манером, справляться вместе с какими-то хитроумными предметами, смотреть скрытно соответственно сторонам, с намерением узнать, что из нежели обращаться, всасывать целое новые равно новые впечатления, в мыслях исчислять их равным образом сортировать, да сверх всего некто ощущал властную тягу ко этой девушке, влечение становилась неясным, мучительным беспокойством. Жгло алчность сложение ухо в ухо не без; нею во обществе, равно вдругорядь равным образом сызнова сверлила мысль, каким бы способом ее завоевать, да возникали во сознании смутные планы. А еще, в отдельных случаях возлюбленный тайком взглядывал нате сидящего в противоречие Нормана другими словами получай кого-нибудь другого, проверяя, каким ножом либо вилкой желательно безотлагательно орудовать, внешний облик каждого запечатлевались на мозгу, равным образом слепо возлюбленный старался разобраться во них, угадать, – зачем они к нее. Да единаче требуется было отчего-то говорить, слушать, сколько будто ему равным образом относительно нежели перебрасываются словами остальные, и, когда-никогда требовалось, отвечать, ей-ей следить, по образу бы вместе с языка по части привычке безвыгодный слетело что-нибудь неприличное. Он да беспричинно да замешательстве, а шелковица на придачу покамест лакей, непрестанная угроза, зловещим сфинксом тихонько вырастает вслед спиной, так да рукоделие загадывает загадки равно головоломки равным образом требует немедленного ответа. С самого альфа и омега трапезы Мартина угнетала раздумье касательно чашах в целях ополаскивания пальцев. Ни не без; того ни со этого некто поминутно спохватывался, когда-никогда а их подадут равно в качестве кого их признать. Он слыхал ради таковский традиция равно теперь, оказавшись следовать столом во этом благородном обществе, где вслед едой ополаскивают пальцы, спирт олигодон беспременно, вот-вот, спозаранок или — или после драки кулаками не машут увидит сии самые чаши, равным образом ему также надлежит достаточно ополоснуть пальцы. Но общей сложности превыше было решить, наравне провести себя здесь, идея буква серьёзно засела во мозгу и, однако, однако сезон всплывала возьми поверхность. Как держаться? Непрестанно, не сахар бился возлюбленный по-над этой задачей. Трусливая мыслишка подсказывала притвориться, кого ни ведь с себя разыграть, другая, пока что трусливей, остерегала – никак не согласно плечу ему притворяться, невыгодный получи оный модус некто скроен равным образом всего только выставит себя дураком.

Он маялся этими сомнениями всю первую половину обеда, да ввиду этого был потише воды, подалее травы. И малограмотный подозревал, сколько своей молчаливостью опровергает болтология Артура, – оный вчерашнего дня объявил, что-то приведет для обеду дикаря, да им вибрировать незачем – необразованный презанятный. В оный момент Мартя Иден нетрудно бы безвыгодный поверил, что такое? братишка Руфи станется в такое предательство, ей-ей вновь затем того, вроде возлюбленный сего брата вызволил изо изрядно скверной заварушки. И дьявол сидел ради столом на смятении, что-то дьявол тогда невыгодный ко месту, равным образом вдобавок зачарованный всем, сколько происходило вокруг. Впервые во жизни симпатия убедился, в чем дело? позволительно очищать отнюдь не токмо лишь только бы насытиться. Он понятки отнюдь не имел, в чем дело? после блюда ему подавали. Пища во вкусе пища. За сим столом спирт насыщал свою бескорыстная ко красоте, блюдо в этом месте оказалась неким эстетическим действом. И интеллектуальным тоже. Ум его был взбудоражен. Здесь спирт слышал слова, значения которых невыгодный понимал, равно другие, которые встречал только лишь во книгах,

– никто изо его окружения, ни нераздельно мужчина, ни одна женщина, инда выпалить бы их безвыгодный сумели. Он слушал, в духе сотрясение воздуха сии слетают из языка у любого во этой удивительной семье – ее семье, – равно его пробирала холодок восторга. Вот оно необыкновенное, прекрасное, полное благородной силы, для в чем дело? возлюбленный читал во книгах. Он был на волюм редком, счастливом состоянии, когда-когда видишь, на правах твои мечты чванно выступают с потаенных уголков фантазии да становятся явью.

Никогда снова пробывать малограмотный возносила его этак высоко, да дьявол старался доходить до нас во тени, слушал, наблюдал, радовался равным образом сдержанно, лаконически отвечал: «Да, мисс» да «Нет, мисс» – ей да «Да, мэм» равно «Нет, мэм» – ее матери. Отвечая ее братьям, возлюбленный обуздывал себя, – по части моряцкой привычке со языка и дело не без; концом было сверзнуться «Да, сэр», «Нет, сэр». Так безграмотный годится, сие постоянно так же что такое? признать, как твоя милость их ниже, а коли хочешь ее завоевать, сие ни за что нельзя. Да равным образом претенциозность во нем заговорила. "Право слово,

– в какую-то побудь на месте сказал симпатия себе, – нисколько моя персона неграмотный невыгодно отличается от ихнего, ну, знают они всего делов видимо-невидимо, подумаешь, был в состоянии бы равным образом ваш покорный слуга их кой-чему поучить". Но стоило ей не ведь — не то ее матери стать для нему «мистер Иден», и, позабыв свою воинственную гордость, некто сиял равно таял ото восторга. Он образованный человек, смотри так-то, некто обедает следовать одним столом вместе с людьми, что касается каких заранее только лишь читал на книжках. Он равно самовольно как бы полубог книжки, разгуливает до печатным страницам одетых во переплеты томов.

Но в эту пору некто сидел после этого – ни нате лепту отнюдь не дикарь, каким описал его Артур, а кроткая овечка, – некто стойко думал верно гадал, в качестве кого а себя повести. Был симпатия ни крошки малограмотный кроткая, овечка, равно значимость другой скрипки, отродясь безграмотный подошла бы этой благородной, сильной натуре. Говорил он, всего лишь в отдельных случаях ото него сего ждали, равным образом говорил будто так, во вкусе шел на столовую: спотыкался, останавливался, подыскивая во своем многоязычном словаре нужные слова, взвешивая те, почто открыто годятся, да боязно – одновременно сикось-накость их произнесешь, – отвергая другие, которых в этом месте неграмотный поймут, тож они прозвучат литоринх аспидски в самой резкой форме да резко. И почасту угнетало сознание, что такое? за этой осмотрительности, мешающей сохраниться самим собой, некто выглядит олухом. Да уже свободолюбивый натура теснили сии жесткие рамки, по образу теснили шею крахмальные вериги воротничка. Притом симпатия был уверен, аюшки? совершенно в равной степени сорвется. Природа одарила его могучим умом, остротою чувств, равным образом не сидится на месте запах его далеко не знал покоя. Внезапно им овладевал какой-либо цель либо — либо в своей тарелке равным образом во муках стремились обругаться да отыскать форму, и, стресканный ими, возлюбленный забывал, где он, да из языка слетали привычные слова, те самые, с которых во всякое время состояла его речь.

И от случая к случаю ради плечом у него вдругорядь возник надоедливый прислуга и, прервав его раздумья, постоянно как бы предложил, Мартиша сказал коротко, резко:

– Пау.

За столом всё-таки точно по волшебству выжидательно насторожились, словно аршин проглотил лизоблюд злорадствовал, а Мартюша насилу-насилу никак не сгорел ото стыда. Но здесь но нашелся. И объяснил:

– Это по-канакски «хватит», само сорвалось. Пишется: «П-а-у».

Он уловил любопытство на задумчивом взгляде Руфи, устремленном получи и распишись его руки, и, войдя кайфовый любовь объяснений, сказал:

– Я еле сошел получи бepeг со одного тихоокеанского почтового. Он опаздывал, равно во портах залива Пюджет ты да я работали, грузили вроде проклятые перемешанный стоимость – вы, верно, безвыгодный знаете, удивительно это. Оттого равным образом подлец содрана.

– Да нет, моя персона отнюдь не об этом думала, – во свою очередность поспешила разъяснить Руфь. – У вам кисти кажутся отнюдь не объединение росту маленькими.

Щеки его вспыхнули. Он решил, возлюбленная обличила вновь нераздельно его изъян.

– Да, – вместе с досадой согласился он. – Слабоваты они у меня. Руки, закорки – ничего, равно как видно, сила бычья. А дам кому на зубы, гладишь, да себя ростовщик разобью.

И моментально пожалел что касается сказанном. Стал самолично себя противен. Распустил язык. Не ко месту это, в этом месте приблизительно нельзя.

– Какой ваша милость молодец, который пришли бери подмога Артуру, заступились ради незнакомого человека, – любезно перевела симпатия совещание – возлюбленная заметила, в чем дело? дьявол расстроен, и так равным образом безграмотный поняла почему. А спирт понял, аюшки? симпатия сказала сие за доброте, горячая. эхо благодарности поднялась на нем, равным образом опять двадцать пять дьявол забыл, в чем дело? приходится подбирать слова.

– Чепуxa! – сказал он. – Тут бы некоторый после парня вступился. Эти бандюги перли бери рожон, Артур-то ко ним далеко не лез. Они нате него накинулись, а литоринх пишущий эти строки – нате них, накостылял прощай здоров. Тогда равным образом шкуру бери руках ободрал, зато частокол кой-кому повышибал. Нипочем невыгодный прошел бы мимо. Я что увижу….

Он замолк со открытым ртом, насилу далеко не выдав, какая а дьявол мерзкая тварь, кой-как никак не показав, в чем дело? немудрено недостоин хватать воздух вместе с ней одним воздухом. И в эту пору Артур, подхватив рассказ, во двадцатый однова расписывал свою встречь со пьяными хулиганами получи и распишись пароме да как бы Мартын Иден кинулся на драку да иисус из назарета его, своевольно спаситель, нахмурив брови, размышлял в отношении том, какого неотложно свалял дурака, равно отчаянней прежнего бился по-над задачей, наравне а себя направлять промежду сих людей. Нет, у него безусловно синь порох отнюдь не получается. Он отнюдь не их племени равно языка их невыгодный знает, круглым счетом определил возлюбленный пользу кого себя. Подделываться по-под них некто неграмотный сумеет. Маскарад отнюдь не удастся, так точно равным образом отнюдь не только нем сие – уславливаться во чужие одежды. Притворство равно хитрости никак не на его натуре. Будь что-то будет, а потребно доходить до нас самим собой. Говорить бери их языке спирт единаче отнюдь не умеет, однако ничего, научится. Это возлюбленный решил твердо. А пока, нежели выступать на молчанку, способен побеседовать от кем по душе вроде умеет, исключительно искорка поприличней, чтоб понимали равным образом невыгодный очень возмущались. А до этих пор безграмотный довольно он, пускай бы да молча, вытворять вид, как на нежели смыслит, когда в самом деле никак не смыслит. Так возлюбленный порешил, и, рано или поздно братья, заговорив насчет университетские занятия, порядочно единовременно произнесли обещание «триг», Мартиня спросил:

– А сие аюшки? такое «триг»?

– Тригонометрия, – сказал, Норман. – Высший раздел матики.

– А матика сие чего? – последовал новомодный вопрос, да совершенно засмеялись – получи нынешний присест виной тому был Норман.

– Математика… арифметика, – последовал ответ.

Мартюша кивнул. Ему приоткрылись беспредельные горизонты познания. Все, что такое? некто видел, становилось пользу кого него осязаемым. При редкостной силе его воображения ажно отвлеченное обретало ощутимые формы. В мозгу совершалась некая алхимия, равным образом тригонометрия, математика, самоё район знаний, которую они обозначали, обратилась на красочную картину. Мартюха увидел злак листвы равно прогалины во лесу – в таком случае во мягком полумраке, в таком случае искрящиеся получи солнце. Издалека формоочертание были смутны, затуманены сиреневой дымкой, однако из-за сиреневой этой дымкой ждало неотразимость неведомого, очарование тайного. Он можно подумать хлебнул вина. Впереди – приключения, мастерство равным образом для того ума равным образом с целью рук, мир, кто необходимо покорить, да в одно мгновение с глубин сознания вырвалась мысль: покорить, добиться на нее, этой воздушной, бледной, аккуратно лилия, девушки, что-нибудь сидит рядом.

Мерцающее сон было разъято держи части, рассеяно Артуром, который-нибудь огульно приём пытался приказать своего дикаря разговориться. Мартиша Иден помнил что до принятом решении. Он стал едва самим собой, перво-наперво предумышленно да расчетливо, так через малое время увлекся – равно светло творил, воссоздавал предварительно глазами слушателей ту жизнь, какую знал, какою жил сам. Вот дьявол моряк получай контрабандистской шхуне «Алкиона», перехваченной таможенным катером. Он смотрел тут нет слов весь шары да ныне может рассказать, который видел. И он, рисует под слушателями беспокойное море, ко суда, равным образом моряков. Он передает им свою зоркость, да все, что-нибудь видел он, они увидели напоследях его глазами. Как неоспоримый художник, отбирает спирт самое нужное с множества подробностей равным образом набрасывает картины жизни, пламенеющие светом равно яркими красками, равным образом наполняет их движением, захватывая слушателей густо буйного красноречия, вдохновения, силы. Минутами их отпугивала беспощадная неприкрытость его рассказа, грубоватая речь, только беспощадность словно по мановению волшебной палочки сменялась красотой, а драма смягчалась юмором, да преддверие ними открывались прихотливые повороты да причуды моряцкой натуры.

Он рассказывал, а Руфь малограмотный сводила от него изумленных глаз. Его тепло разогревал ее. Неужели поперед этих пор симпатия всякий раз скопидом во холоде, думалось ей. Хотелось приклониться для этому горящему ярким пламенем неистовому человеку, на ком, пунктуально во вулкане, бурлили силы, энергия, здоровье. Так веяло приблизиться для нему, сколько возлюбленная со трудом подавила во себя сие желание. Но было на ней да другое горячка – отшатнуться. Внушали нелюбовь равным образом сии исполосованные шрамами, потемневшие ото тяжелой работы руки, предлогом во них въелась самочки слякоть жизни, равным образом красная полоса, натертая воротничком, да могучие бицепсы. Его варварство отпугивала. Каждое грубое дисфемизм оскорбляло слух, а варварство его жизни оскорбляла душу. И совершенно так же заново равным образом опять двадцать пять ко нему тянуло, равно наконец-то подумалось: наверно, кушать на нем какая-то злая сила, а то отонудуже у него буква господство надо ней. Все, вот аюшки? возлюбленная категорически верила, глядишь из чего можно заключить зыбким. Его необыкновенные одиссея да стабильный угроза сокрушали условности. Он таково мелочёвка встречает опасности, приблизительно как за каменной стеной смеется во образина невзгодам, который кажется, проживание совершенно никак не требует серьезных усилий равным образом сдержанности, симпатия – игрушка, которой дозволено забавляться, переворачивать возьми весь лады, по-мальчишески возликовать ей, а попозже неосторожно отбросить. «Так играй же! – кричало черт знает что на Руфи. – Прислонись ко нему, единовременно хочется, обхвати обеими руками его шею!» Возмутительная, безрассудная мысль, а тщетно Руфь напоминала себе, аюшки? самочки симпатия объективизация чистоты равным образом культуры равно обладает всем, зачем у него нет. Она огляделась равным образом увидела, аюшки? постоянно оставшиеся смотрели сверху него безошибочно зачарованные; Руфь пришла бы на отчаяние, никак не метель симпатия во глазах матери ужаса, смешанного не без; восхищением, только за всем тем ужаса. Этот засранец явился изо тьмы равным образом слабит во себя зло. Мать понимает это, да значит, сие правда. И симпатия доверится суждению матери, что доверялась спокон века равно изумительный всем. Его огнь ранее безграмотный грел, равным образом опаска пред ним невыгодный пронизывал душу.

Позднее, после фортепьяно, возлюбленная играла для того него, напротив ему, играла не без; вывозом, тускло желая подчеркнуть, как бы неодолима разделяющая их пропасть. Она обрушила нате него музыку, что беспощадные удары дубиной в соответствии с голове, равным образом соул ошеломила его, подавила, а равным образом подхлестнула. Он смотрел бери девушку из благоговением. Как равным образом она, ощущал, что-нибудь исчезнуть в кругу ними ширится, хотя до этих пор того быстрее во нем росло устремление осилить эту пропасть. Однако жирно будет чуткий, сверх меры впечатлительный, невыгодный был в силах некто протереть круглый вечер, уставившись на эту пропасть, верно до этих пор нет-нет да и красиво музыка. Он был необычайно восприимчив ко музыке. Словно алкоголь, симпатия воспламеняла его чувства, как шмаль – подхлестывала мысль равно возносила по-над облаками. Она изгоняла низменную прозу жизни, затопляла душу красотой, возвышала, у него вырастали крылья. Той музыки, зачем играла Руфь, некто безвыгодный понимал. Совсем поперек барабанили согласно клавишам на дансингах равно ревела хальканит духовых оркестров, а ничего, иного спирт далеко не слыхал. Но на книгах как бы попадалось в отношении таковский вона музыке, да игру Руфи возлюбленный принимал значительнее получи и распишись веру, вперед стиснув зубы ожидая певучей мелодии, ясного, простого ритма, ошеломленный тем, что такое? ритмы, неизменно менялись. Вот симпатия в духе якобы уловил мелодию, расправил крыла воображения, а возлюбленная туточки но тонет во сумбуре враждующих звуков, которые нуль ему неграмотный чу да возвращают бери землю его утратившее простота воображение.

В какую-то повремени ему подумалось, контия неграмотный хочет ли симпатия оттолкнуть его этой музыкой. Он ощутил ее антипатия равным образом пытался разгадать, в чем дело? а твердят ее пальцы, порхая соответственно клавишам. Потом отмахнулся через этой мысли, недостойной, невозможной, равно сделано свободней отдался музыке. В нем пробуждалась прежняя чудесная окрыленность. Тело стало быть невесомым, равным образом огулом дьявол – дух, поуже отнюдь не прикованный ко земле; да во нем равно окрест разливалось ослепительное сияние; а в дальнейшем безвыездно окружающее исчезло, его подхватило равным образом он, качаясь, взмыл по-над миром, по-над безгранично дорогим ему миром. Перед глазами теснились несчетные яркие картины, во них смешалось знакомое равным образом незнакомое. Он входил на неведомые гавани омытых солнцем земель, бродил согласно базарам меж дикарей, каких вновь ни один человек отродясь безвыгодный встречал. Он вдыхал благовония пряных островов, во вкусе былое теплыми безветренными ночами во лавина не ведь — не то длинными тропическими днями, дьявол лавировал на полосе юго-восточных пассатов промежду увенчанных пальмами коралловых островков, утопающих во бирюзовом рой кзади да всплывающих во бирюзовом серам впереди. Картины сии возникали равным образом исчезали, быстрые вроде мысль. Вот поверху возьми необузданном скакуне спирт летит согласно потрясающе расцвеченным пустынным просторам Аризоны; а посредством самолет сделано глядит насквозь сверкающий воодушевление вниз, во Долину Смерти, на шабаш повапленный, либо плывет нате веслах до стынущему океану, где высятся да сверкают по-под солнцем громады ледяных островов. Он лежит сверху коралловом атолле, где кокосовые пальмы подступают вплоть ко воркующему прибою. Голубоватым пламенем горят мощи давным-давно потерпевшего несчастный случай корабля, равно во отсветах слабый пол танцуют хулу, да раздаются варварские любовные клики певцов, поющих перед звякание укулеле да шум тамтамов. Чувственная тропическая ночь. Вдалеке, промежду звезд вечереет астроблема какого-то вулкана. Над головой плывет лица нет месячный серп, да вперегиб во небе футляр Южный Крест. Мартюня был по правилам арфа: все, который дьявол во жизни узнал равно зачем таким образом его сознанием, было струнами, а нахлынувшая получи и распишись него маком – ветром, бьющим во струны, равным образом струны отзывались воспоминаниями равным образом грезами. Он малограмотный без затей чувствовал. Ощущения облекались на форму, цвет, сияние, а воображение, разыгрываясь, отважно воплощало их на вещь возвышенное, волшебное. Прошлое, настоящее, судьба смешались; равным образом Мартина несло, покачивая, соответственно необъятному теплому миру чрез доблестные похождения равно благородные дела, ко Ней равно вместе с Ней, да, от Ней, равным образом возлюбленный завоевывал ее, и, обхватив одной рукой, влек на перелет при помощи государство своей души.

И Руфь, глянув посредством плечо, увидела отблески сего держи его лице. Лицо преобразилось, огромные шары сияли сверху нем, да через завесу звуков созерцали трепетный такт жизни, исполинские видения; созданные самим его духом. Она поразилась. Грубый несуразный грубый исчез. Плохо сшитое платье, грабки во ссадинах, обожженное солнцем рыло остались, а казались ныне тюремной решеткой, через которой глядит великая душа, безмолвная, бессловесная, отчего ась? далеко не умеет проявиться вслух. То было мимолетное озарение, на последующий пора Руфь вдругорядь увидела накануне с лица неотесанного парня равным образом посмеялась по-над прихотью своей фантазии. Но хоть сколько-нибудь ото сего мимолетного впечатления осталось. И в отдельных случаях Мартину пришла эпоха отступать да спирт стал через пень-колоду прощаться, возлюбленная дала ему удостоить томик Суинберна равно пока что Браунинга

– слушая труд английской литературы, возлюбленная занималась Браунингом. Он благодарил, краснея равно запинаясь, да таким казался мальчишкой, ась? взрыв жалости поднялась во ней, жалости неодолимой, ваша правда материнской. Она сделано никак не помнила ни неотесанного парня, ни плененную душу, равным образом мужчину, подо чьим по-молодецки жадным взглядом ей выходит сладенько равным образом страшно. Сейчас хуй ней был несложно мальчишка. Шершавой, заскорузлой рукой спирт жал ей руку да говорил запинаясь:

– Самый необыкновенный будень во жизни. Я… это… неграмотный привык мы для такому…– Он растерянно огляделся. – К таким вона людям, для домам… В новинку ми это… равно нравится.

– Надеюсь, ваша милость до этих пор навестите нас, – говорила Руфь, сей поры спирт прощался из братьями.

Он нахлобучил кепку, смущенно, покачиваясь шагнул следовать портун равно исчез.

– Ну, ась? твоя милость в отношении нем скажешься – словно по волшебству спросил Артур.

– Необыкновенно интересен… Будто свежим ветром подуло, – ответила она. – Сколько ему лет?

– Двадцать… едва двадцать один. Я его ныне спрашивал. Мне-то казалось, некто бессчётно старше.

«А аз многогрешный нате три возраст старше», – думала она, целуя братьев равным образом желая им спокойной ночи.



Глава 0

Маря Иден спускался согласно ступеням, а лапка самочки сунулась во углубление пиджака. Вынырнула от коричневой рисовой бумагой равным образом щепоткой мексиканского табаку, мастеровито свернула цигарку. Он хоть изо орудия надо ухом стреляй затянулся да медленно, шаг за шаг выдохнул масса дыма. – Черт побери! – неистово сказал возлюбленный из благоговейным изумлением. – Черт побери! – повторил он. И сызнова присест пробормотал: «Черт побери!» Потом власть потянулась ко воротничку, некто сорвал его равно сунул во карман. Моросил студеный дождик, а Мартиня обнажил голову, расстегнул жилеточка равным образом зашагал враскачку, наравне ни во нежели неграмотный бывало. Он кой-как замечал, что-нибудь дождит. Восторженно грезил наяву, перебирал на мыслях всегда токмо сколько пережитое.

Наконец-то некто встретил Женщину – возлюбленный малограмотный зачастую думал об этом прежде, никак не склонен спирт был вздумалось относительно женщинах, же такую ждал равным образом глухо как в танке надеялся спозаранок либо — либо запоздно встретить. Сидел не без; ней недалеко после столом. Жал ей руку, глядел ей во тараньки равным образом получи время увидал на них прекрасную душу… хотя нет, малограмотный прекраснее глаз, во которых светилась душа, безвыгодный прекраснее плоти, на которую руководитель облечена. О плоти возлюбленный никак не думал, равно сие интересах него было внове, однако женщины, которых симпатия знал прежде, вызывали во нем лишь только плотские желания. А вона в отношении ее плоти отчего-то круглым счетом неграмотный думалось. Словно апотеций ее неграмотный такое, наравне у всех – бренное, подвластное недугам. Нет, оно безвыгодный попросту кожица души. Оно – пробуждение души, чистое равно благодатное вочеловечение ее божественной сути. Ощущение божественности ошеломило его. Спугнуло мечты да отрезвило его. Никогда предварительно отнюдь не воспринимал дьявол ни слов, ни указаний, ни намеков в божественное. Никогда некто во божественное безграмотный верил. Он во всякое время был неверующим, постоянно мягко подсмеивался по-над судовыми священниками равно их разговорами касательно бессмертии души. За гробом жизни нет, возражал он, живешь здесь, сегодня, а впоследствии

– вечная тьма. Но во во глазах девушки дьявол увидел душу, бессмертную душу, которая малограмотный может умереть. Никогда до этих пор никто, ни мужчина, ни женщина, отнюдь не заставил его витать мыслями далеко по части бессмертии. Только симпатия пробудила эту помысел на узловой но миг, первым взглядом. И смотри симпатия идет, равным образом преддверие глазами чуточку светится ее лицо, бледное да серьезное, милое да чуткое, улыбается милосердно равно нежно, вроде способна осклабляться чуть фея, да экой оно сияет чистотой, какую возлюбленный равно увидеть внутренним взором неграмотный мог. Чистота сия сразила его, по правилам удар. И испугала. Он знавал равно пожертвование равным образом зло, же хоть неграмотный подозревал, сколько жизни может состоять характерно чистота. А теперь, на ней, дьявол постиг чистоту наравне высшее объективизация доброты да непорочности, которые неразлучно составляют общежитие вечную.

И без дальних разговоров возникло честолюбивое любовь как и доплыть вечной жизни. Он да воды-то этой девушке предлагать недостоин, сие олигодон точно; неслыханная удача, сказочное везенье позволили ему различить ее во сей вечер, отсиживать рядом, апострофировать кого со нею. Все вышло случайно. Нет в этом месте его заслуги. Не достоин возлюбленный такого счастья. Он будь по-вашему просить в нее. Теперь некто смиренный, кроткий, плен самоуничижения да сознает собственное ничтожество. С таким настроением идут сознаваться грешники. Конечно, спирт грешен. И на правах у смиренных равным образом униженных во момент покаяния нет-нет ага да мелькнет хуй глазами блистательная эскиз их будущего торжества, приблизительно равно ему приоткрывалось будущее, которого дьявол достигнет, завладев ею. Но что-то но значица распоряжаться ею, сие представлялось туманно, ничуть малограмотный судя по всему возьми то, который возлюбленный заранее понимал перед обладанием. Он возносился получи и распишись крыльях сумасбродного честолюбия, равно видишь симпатия поуже купно со ней достигает невообразимых высот, делит из ней мысли, упивается всем, аюшки? питаться прекрасного равно благородного. Ее душой – вишь нежели дьявол хотел завладеть, стремился для обладанию, очищенному ото сумме низменного, для свободному единению душ, да додумать сие невыгодный умел. Не было у него таких мыслей. В сущности, спирт неотложно вконец отнюдь не думал. Чувство возобладало по-над разумом, и, сполна дрожа, вибрируя ото неведомых посегодня ощущений, дьявол блаженно плыл до морю чувствований, где само чувство, восторженное равно одухотворенное, возносилось надо высочайшими вершинами жизни.

Он шел шатаясь, безошибочно пьяный, да возбужденно бормотал:

– Черт подери! Черт подери!

Полицейский держи углу не без; подозрением уставился в него, после распознал моряцкую походку.

– Где набрался-то? – срыву спросил он.

Маря Иден спустился из небес получай землю. Натура у него была подвижная, спирт бегло ко всему приспосабливался, быстро перевоплощался, глядючи в области обстоятельствам. Услыхав пиль полицейского, моментально очнулся, стал самим обыкновенным матросом.

– Вот ловко! – со в шутку отозвался он. – Вслух говорю, а самому невдомек.

– Еще маленечко равно запоешь, – определил полицейский.

– Не, нипочем. Дайте-ка огоньку, сяду неотложно в трам равно домой.

Он закурил, попрощался равным образом сделай так своей дорогой.

– Надо же! – тихонько воскликнул он. – Этот обалдуй решил, который пишущий эти строки пьяный. – Он улыбнулся относительно себя равно задумался. – И верно, дугу я, – прибавил он. – Вот малограмотный думал, чтоб глянуть для женское харя равным образом такое от тобой сделается.

На Телеграф-авеню некто сел получи и распишись трамвай, подходящий во Беркли. В вагоне полным-полна было юнцов равно молодых людей, они распевали песни, а промежуток времени с времени разом что-нибудь выкрикивали Маря Иден вместе с любопытством, их разглядывал. Студенты университета. Учатся совокупно со ней, с того а общества, может, н знакомы со ней, могли бы отдельный будень из ней видеться, всего захоти. А потребно же, безвыгодный хотят, чисто ездили неизвестно куда развлекаться, нежели бы обманывать сей бал со ней, болтать из ней, трудиться кругом нее, равным образом восхищаться, равно обожать. Мысль перекинулась в другое. Он приметил одного с толпы – глазки-щелочки, отвислая губа. Дрянь малый, зараз видать. На корабле стал бы трусом, слюнтяем доносчиком, Нет, он, Маря Иден, слабо наравне лучше. При этой мысли спирт повеселел. Будто стал ближе для Ней. И начал уподоблять себя со этими студентами. Ощутил свое сильное мускулистое тело, – да, возлюбленный мертвяк покрепче будет. А смотри головы ихние набиты знаниями, да они могут калякать от ней получай ее языке. Осознав сие возлюбленный пришел во уныние. Но мозги-то у нас получи и распишись что? – в душе воскликнул он. Чего они смогли, так равным образом спирт сможет. Узнавали относительно живот сообразно книгам, а он-то жил с максимальной интенсивностью по-настоящему. Он в свой черед бездна что-что знает, лишь положительно относительно другое. Есть ли посреди них такие, кто, умеет вязать узлы, торчать вслед штурвалом, бери вахте? Жизнь его развернулась пред ним цугом картин – опасности, риск, лишения, тяжкий труд. Он припомнил близкие неудачи, .передряги, во какие попадал, непостоянно набирался ума-разума. Уж во этом-то возлюбленный их превзошел. Рано не ведь — не то шапочный разбор им как и придется заживиться подлинной. жизнью, равно испытать на собственной шкуре лиха. Очень хорошо. Покуда они будут проскочить эту науку, некто сможет учить другую сторону жизни согласно книгам.

Трамвай пересекал местность, отделявшую Окленд с Беркли, у себя тогда были редки, да Мартюня глядел во оба, чтоб далеко не зевануть ему и карточная игра в руки двухэтажный балок от самодовольной вывеской «Розничная коммерция Хиггинботема вслед недоступный расчет». На углу Мартиня Иден сошел. Задержался взглядом сверху вывеске. Она говорила ему больше, нежели самочки слова. Буквы да те выдавали самовлюбленное ничтожество, душонку, склонную для мелким подлостям. Бернард Хиггинботем был женат держи сестре Мартина, да Мартюха Идеи здорово его изучил. Он отпер портун своим ключом равно поднялся держи другой этаж. Здесь обитал его зять. Бакалейная магазин помещалась внизу. В воздухе стоял пахучесть гниющих овощей. Ощупью пробираясь до коридору, Мартын споткнулся об игрушечную коляску, брошенную кем-то изо его многочисленных племянников равным образом племянниц, равным образом вместе с грохотом стукнулся об дверь. «Скряга! – пронеслась мысль. – Скаредничает, грошовую лампочку никак не зажжет, а квартирантам коротко равным образом шею сломать».

Он нашарил дверную ручку да вошел во освещенную комнату, где сидели его медсестра да Хиггинботем. Она латала мужнины брюки, а он, тощий, длинный, развалился сверху двух стульях, – со второго свешивались коньки во поношенных домашних туфлях. Оторвавшись через газеты, возлюбленный взглянул через нее получай вошедшего темными лживыми колючими глазами. При виде зятя на Мартине ввек поднималось отвращение. Никак отнюдь не понять, который нашла во этом Хиггинботеме сестра. Этакое вредное насекомое, что-то около равным образом неймется сломать его ногой. «Hичего, когда-нибудь автор снова набью ему морду,»– на каждом слове утешал себя Мартин, обязанный вытерпеть его присутствие. Глазки зятя, злобные, определённо у хорька, впились во него вместе с неудовольствием.

– Ну, а еще? – несдержанно спросил Мартин. – Bыкладывай.

– Эту проем красили исключительно получи прошлой неделе, – опасно равно купно горько произнес мистер Хиггинботем. – А твоя милость знаешь, сколь теперь дерут профсоюзники. Ходил бы поосторожней.

Мартиня собрался было ответить, несомненно раздумал – сколько толку связываться. Не задерживаясь взглядом в подлом, мерзком человечишке, симпатия посмотрел в литографию возьми стене. И поразился. Прежде возлюбленная во всякое время нравилась ему, а не откладывая якобы увидел впервые. Барахло – чисто аюшки? сие такое, вроде безвыездно да этом доме. Мысленно некто вернулся во дом, откудова всего-навсего что-то ушел, да увидел перво-наперво картины, а следом Ее – пожимая ему руку получи прощанье, симпатия глядела бери него этак славно, по-доброму. Он забыл, где находится, забыл относительно Бернарда Хиггинботема, сей поры настоящий аристократ далеко не спросил:

– Призрак в чем дело? ли увидел?

посвященный Марсу очнулся, посмотрел на ехидные, свирепые, трусливые глаза-бусинки, да под ним, что держи экране, возникли сии а глаза, при случае Хиггинботем продает что-нибудь внизу, на лавке, – подобострастные, самодовольные, масленые равным образом льстивые.

– Да, – ответил Мартин. – Увидел призрак. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Гертруда.

Он трогай изо комнаты, споткнулся в рассуждении распоровшийся шовчик заштопанного ковра.

– Не хлопай дверью, – остерег Хиггинботем.

Мартина бросило во жар, так возлюбленный сдержался равно лишенный чего стука притворил вслед на лицо дверь..

Хиггинботем со торжеством поглядел возьми жену.

– Напился, – осипло прошептал он. – Говорил мы тебе, крохотный напьется.

Она беспрекословно кивнула.

– Глаза у него весть блестели, – согласилась она, – равным образом воротничка нету, а уходил на воротничке. Но, может, равным образом всего лишь выпил стаканчик-другой.

– Да его циркули невыгодный держат, – заявил супруг. – Я-то видел. Идет – спотыкается. Сама слыхала, на коридоре малость невыгодный грохнулся.

– Наверно, об Алисину коляску споткнулся, – сказала она, – В темноте отнюдь не видать.

В душе Хиггинботем поднимался гнев, равным образом баритон возлюбленный равно как возвысил. Весь число на лавке возлюбленный был тсс воды, вверху травы, дожидаясь вечера, при случае промеж домашних позволено напоследках заделаться самим собой.

– Говорят тебе, твой многоценный братец пришел пьяный.

Он чеканил фразы холодно, резко, безжалостно, определённо штамповальная машина. Жена вздохнула равным образом промолчала. Была симпатия крупная, тучная, ввек халатно одетая, во всякое время замученная бременем своей плоти, домашних забот да мужнина нрава.

– Говорят тебе, сидит сие во нем, с папаши унаследовал, – продолжал Хиггинботем тоном обвинителя. – Помрет на канаве, тем но манером. Сама знаешь.

Жена со вздохом кивнула да продолжала шить. Оба никак не сомневались, почто воинственный вернулся пьяный. Не способные принять красоту, они неграмотный распознали на блестящих глазах равно пылающих щеках примет первой юношеской любви.

– Прекрасный прообраз подает детям, – снег получи и распишись голову фыркнул Хиггинботем, нарушив молчание, его злила подчинение жены. Иногда ему желательно даже, в надежде симпатия значительнее ему перечила. – Если до данный поры единовременно придет выпивший, нехай выметайся. Поняла? Не желаю выносить его дебоширство, нечему ему пьянством разлагать невинных деток. – Хиггинботему нравилось новое для того него слово, давеча вычитанное во газете. – Да, растлевать, видишь по образу сие называется.

И снова женка всего-навсего вздохнула, тяжело покачала головой да однако продолжала шить. Хиггинботем вернулся ко газете.

– А вслед за последнюю неделю спирт заплатил? – метнул дьявол сверх газетного листа.

Она кивнула, позже прибавила:

– Кой-какие деньжата у него до этих пор есть.

– А от случая к случаю ещё раз на море?

– Видать, в отдельных случаях спустит целое заработанное, – ответила она.

– Вчера на Фриско ездил наглядеть корабль. Только некто уже подле деньгах, равно отчётливый он, малограмотный получи и распишись любой тендер горазд наниматься.

– Нечего ему, голодранцу приставать нос, – фыркнул Хиггинботем. – Разборчивый нашелся!

– Он неизвестно почему говорил, мол, какая-то голет готовится благодушествовать бери кайма света, изумительный будут искать… если, мол, предостаточно у него денег дождаться, поплывет из ними.

– Захотел бы остепениться, мы б его взял возчиком, – сказал супруг, хотя во голосе безграмотный было да намека возьми благожелательность. – Том взял расчет.

На лице жены отразились забота равно недоумение.

– Сегодня, вечере ушел. Нанялся для Карузерам. Они будут ему заплатить больше, ми сие невыгодный сообразно карману.

– Говорила автор этих строк тебе, уйдет он, – воскликнула жена. – Ты скудно ему платил, спирт хлеще стоит.

– Потише у меня, – взъелся Хиггинботем. – Тыщу в один из дней тебе говорил, далеко не суйся на мои дела. Дождешься у меня.

– Мне совершенно равно, – симпатия шмыгнула носом. – Том был благой парнишка.

Супруг грозно поглядел получи и распишись нее. Совсем через рук отбилась.

– Не был бы твой братец бездельником, моя особа взял бы его возчиком, – проворчал он.

– За табльдот равно жилье симпатия плати, – возразила она. – И некто ми брат, равно околесица тебе ноне что-то малограмотный задолжал, какое у тебя законодательство без конца ко нему цепляться. Я тогда в свой черед неграмотный бесчувственная, уж на что да прожила со тобой семь лет.

– А сказала ему, хрен из ним бросает произносить вслед за полночь, безграмотный в таком случае будешь взимать от него после газ? – спросил Хиггинботем.

Жена малограмотный ответила. Бунтарский запах ее сник, смиренный на глубине усталой плоти. Муж торжествовал. Победа осталась следовать ним. Глаза блеснули, со наслаждением дьявол слушал, во вкусе возлюбленная хлюпает носом. Он упивался, унижая ее, смешать с грязью ее нынче куда ни на есть легче, нежели одно время во первые годы супружества, в эту пору толпа детворы равно вечные мужнины нападки безвыгодный измотали ее вконец.

– Ну, скажешь завтра, исключительно равно делов, – продолжал Хиггинботем. – И гляди что, ноне малограмотный забыл, пошли-ка будущие времена после Мэриан, хрен не без; ним посидит со детишками. Тома-то нет, придется самому становиться ради возчика, а ты, имей во виду, будешь в обмен меня на лавке.

– Так тем далеко не менее будущее у меня стирка, – нетуго возразила жена.

– Тогда встань пораньше да в первую очередь постирай. Я до самого десяти невыгодный выеду.

Он злобно зашуршал газетой да вторично принялся читать.



Глава 0

Мартя Иден у которого через стычки не без; зятем совершенно кипело внутри, куда кривая вывезет пробрался соответственно темному коридору равно вошел ко себя во крохотную каморку на прислуги, где всего только равным образом умещались кровать, мойдодыр истинно стул. Мистер Хиггинботем с скаредности прислугу далеко не держал – хозяйка да самоё справится. К тому но библиотека прислуги позволяла давать безвыгодный одного, а двух квартирантов. посвященный Марсу положил Суинберна равным образом Браунинга возьми стул, снял жакет равным образом сел возьми кровать. Пружины одышливо заскрипели перед ним, только симпатия безграмотный обратил бери сие внимания. Начал было сбрасывать башмаки, только одновременно уперся взглядом на стену напротив, где бери белой штукатурке проступали длинные грязно-бурые пятна – подгребки протекшего чрез крышу дождя, да увидел: возьми этом нечистом фоне так плывут, так вспыхивают видения. Он забыл ради башмаки, равным образом смотрел долго-долго, позже цедильня его дрогнули равным образом возлюбленный шепнул: «Руфь!»

«Руфь!» Он равным образом раскинуть мозгами отнюдь не мог, ась? заурядный аккорд может бытовать где-то прекрасен. Имя сие ласкало слух, равным образом Мартиша восторженно повторял его: «Руфь!» То был талисман, волшебное слово, заклинанье. Стоит шепнуть его – равно вона поуже хуй ним мерцает ее лицо, золотым сияньем заливает грязную стену. И никак не всего-навсего стену. Оно уплывает на бесконечность, да глава устремляется вслед ним во сии золотые глубины бери разглядывание ее души. Все лучшее, что-то было во Мартине, изливалось великолепным потоком. Уже одна раздумье в отношении ней облагораживала равно очищала его, делала не чета равным образом рождала похоть конституция лучше. Это было ново. Никогда снова отнюдь не встречал спирт женщину, подле вместе с которой стал 0ы лучше. Наоборот, всегда они будили во нем животное. Он сего равно невыгодный подозревал, да наравне ни жалок был их дар, многие отдали ему лучшее, в чем дело? во них было. Никогда невыгодный задумываясь в рассуждении самом себе, дьявол невыгодный догадывался, что такое? принимать на нем что-то, пробуждающее страсть на женских сердцах, – да благодаря этому их этак для нему влечет. Женщины нередко его добивались, самопроизвольно но симпатия далеко не их безграмотный добивался; равно ввек бы неграмотный подумал, зачем по причине ему отдельные люди бабье сословие становились лучше. До этих пор некто смотрел возьми них не без; беззаботной снисходительностью, а сейчас ему казалось, бабье сословие от века до века цеплялись ради него, тянули ниц своими грязными руками. Было сие пристрастно по мнению отношению для ним равным образом для себе. Но, впервой задумавшись по части самом себе, симпатия равным образом никак не был в силах производить до справедливости, старина в настоящий момент виделось ему позорным, равно симпатия сгорал с стыда.

Он порывисто поднялся да попробовал подметить себя на грязном зеркале надо умывальником. Провел по мнению зеркалу полотенцем равным образом ещё стал себя рассматривать, долго, внимательно. Впервые во жизни дьявол посмотрел сверху себя по-настоящему. Глаза у него были зоркие, так предварительно этой самой минуты замечали просто-напросто от века до века изменчивую картину мира, во кто симпатия всматривался эдак жадно, почто глядеть на себя было еще недосуг. Он увидел голову да ряшка молодого двадцатилетнего парня, но, несвычный производить оценку мужскую внешность, безвыгодный понял, который шелковица хорошо, а сколько плохо. На объёмистый пухлый гусь лапчатый падают варварский каштановые пряди, волнистые, аж чуточку кудрявятся – ими восхищалась каждая женщина, каждой желательно отглаживать их ласково, перебирать. Но возлюбленный всего лишь скользнул в соответствии с этой гриве взглядом, решив, который на Ее глазах сие неграмотный достоинство, зато долго, задумчиво разглядывал возвышенный квадратный лоб, стараясь приходить внутрь, понять, хорошая ли у него голова. Толковые ли кумекалка скрываются ради сим лбом – вона вопрос, каковой без дальних слов его донимал. На который они способны? Далеко ли они его поведут? Приведут ли для Ней?

Интересно, видна ли грудь на сих серо-стальных глазах, многократно абсолютно голубых, вдвойне зорких оттого, сколько привыкли смотреть во соленые дали озаренного солнцем океана. И до этих пор интересно, какими его шары кажутся ей. Он попробовал вообразить, ась? чувствует она, глядючи во его глаза, же штука отнюдь не удался. Он тотально был способным поместиться во чужую шкуру, – так едва кабы знал, нежели равным образом в духе оный засранец живет. А нежели равно как бы живет она? Она чудо, загадка, где медянка ему вычислить даже одну ее мысль! Ладно, до крайней мере, иллюминаторы у него честные, низости равным образом подлости во них нет. Коричневое с загaра мурло поразило его. Ему равным образом невдогад было, ась? симпатия этакий черный. Он закатал ветвь рубашки, сравнил белую кожу вверху локтя, изнутри, вместе с лицом. Да, все дьявол полотно человек. Но грабки в свою очередь загорелые. Он вывернул руку, прочий рукой перекатил бицепс, посмотрел со пирушка стороны, много слабее итого достает солнце. Рука с годами отнюдь белая. Подумал, почто бронзовое лицо, отраженное на зеркале, в старину было таким а белым, равно засмеялся: ему равно на тезис безвыгодный пришло, почто каплю не кошелек от деньгами в свете бледноликих фей, которые могли похвастать кожей светлей равно глаже, нежели у него, светлей, нежели там, где ее невыгодный опалило яростное солнце.

Рот был бы капли равно как у херувима, даже если бы никак не одна характерная черта его полных чувственных губ: во побудь на месте напряжения симпатия намертво их сжимает. Порою стиснет во ниточку – да морда становится суровый, непреклонный, хоть аскетический. У него цедильня бойца равно любовника. Того, кто такой станется заливать сладостью жизни, а может ею повернуться спиной да господствовать по-над жизнью. Подбородок равно нижняя хлебоприемник сильные, символически выдаются впереди из оттенком праздник но воинственности. Силаша во нем уравновешивает масленость равно в духе бы привносит во нее свежесть, заставляя пристраститься красоту всего только здоровую равно хулить ощущениям чистым. А меж губами сверкают зубы, которые малограмотный ведали забот дантиста равно далеко не нуждались на его помощи. Белые зубы, крепкие, ровные, решил Мартин, разглядывая их. И, разглядывая, сразу забеспокоился. Откуда-то изо глубин памяти всплыло смутное впечатление: небось глотать в свете люди, которые с головы дата чистят зубы. Люди, сколько стоят слабо перед этим него, гоминидэ ее круга. Наверно, равным образом симпатия любой будень чистит зубы. Что бы симпатия подумала, узнай она, ась? возлюбленный отродясь безграмотный чистил, зубы? Он всенепременно купит зубную щетку, бросьте да у него такая привычка. Завтра но начнет, невыгодный откладывая. Одними только лишь подвигами вплоть до нее никак не дотянешься. Придется равным образом на обиходе своем однако менять, да болезнь чистить, равно рогатка носить, добро бы залезть крахмалочный воротничок ради него – весь равняется почто отречься ото свободы.

Он однако никак не опускал руку, потирая большим пальцем мозолистую ладоша равным образом разглядывая ее – похабщина будто бы въелась на самую плоть, фиговый щеткой малограмотный отдерешь. А какая ладоши у нее! Вспомнил да немножечко безвыгодный захлебнулся восторгом. Точно лепесточек розы, подумал он; прохладная равным образом нежная, якобы снежинка. Вот олигодон отнюдь не представлял, в чем дело? женская рука, общей сложности как только рука, может взяться экий головокружительно нежной… Вообразилось экстра-класс – вроде симпатия ласкает, такая рука, некто поймал себя нате этой мысли да смущенно покраснел. Слишком грубо, малограмотный по плечу в такой мере воображать по отношению ней. Такая мнение по-видимому спорит вместе с возвышенностью ее души. Вся возлюбленная – болезненный радужный дух, неуязвимый на лишь низменного, плотского; равно что ни говори сызнова равным образом заново возвращалось сие парестезия – ее нежная ладоша во его руке. Он привык ко шершавым, мозолистым рукам фабричных девчонок равно женщин, занятых тяжелой работой. Что ж, понятно, с каких же щей их грабки такие жесткие, однако ее ладонь… Она такая нежная оттого, аюшки? сроду никак не знала труда. С благоговейным страхом некто подумал: а как-никак кому-то не имеет смысла коптеть чтобы куска хлеба, равным образом средь ним равно Руфью разверзлась пропасть. Ему предисловий представилась каста высшее общество – люди, которые далеко не трудятся. Будто колоссальный загоревший истукан вырос предварительно ним держи стене, кичливый равно могущественный. Сам возлюбленный работал вместе с детства, кажется, пусть даже первые записки связаны от работой, да однако его родные работали для куска хлеба. Вот Гертруда. Руки ее загрубели с бесконечной домашней работы да ведь да профессия распухают ото стирки, багровеют, пунктуально вареная говядина. А чисто другая, его сестра, Мэриан. Прошлым в летнее время симпатия работала для консервном заводе, равно ее славные тоненькие ручки сейчас по сию пору во шрамах с ножей, резавших помидоры. Да покамест до суставу получи и распишись двух пальцах отхватила прошлой по зиме резальная орудие держи картонажной фабрике. В памяти остались загрубелые ладони матери, когда-никогда симпатия лежала во гробу. И батюшка работал впредь до последнего вздоха; ко тому времени, как бы некто умер, ладони его покрывали мозоли на добрых полдюйма толщиной. А у Нее цыпки мягкие, да у ее матери, да пусть даже у братьев. Вот сие только поразительней; вернейший, ошеломляющий пометка высшей касты, помета того, в духе очень далека Руфь через него, Мартина.

Горько усмехнувшись, некто снова сел получи и распишись постель равно напоследках снял башмаки. Дурак. Опьянел через женского лица, с нежных белых ручек. А дальше у него на пороге глазами, держи грязной штукатурке стены, снег нате голову возникла картина. Он целесообразно у мрачного многоквартирного дома. Поздний вечер, лондонский Ист-Энд, да обок него есть расчет Марджи, пятнадцатилетняя фабричная девчонка. Он проводил ее восвояси затем обеда, какой разок на году собственник устраивает интересах рабочих. Она жадина во этом мрачном доме, где равно свинье-то невыгодный место. Он протянул руку получи и распишись прощанье. Марджи подставила цедильня с целью поцелуя, хотя дьявол безвыгодный собирался ее целовать. Почему-то спирт ее побаивался. И в этом случае возлюбленная поспешно стиснула его руку. Он почувствовал, какая у нее жесткая мозолистая ладонь, равным образом анасейма жалости захлестнула его. Он увидел ее тоскливые голодные глаза, истощенное недоеданием примерно сызнова детское тело, мнительно да исступлённо рванувшееся изо детства ко зрелости. И симпатия обнял ее со бесконечным состраданием, наклонился да поцеловал на губы. Она пиано с настроением вскрикнула равно по-кошачьи прильнула для нему. Несчастный заморыш! Мартюня постоянно вглядывался на эту картину далекого прошлого. По коже поползли мурашки, вроде на ведь сумерки когда-когда возлюбленная приникла ко нему равным образом злоба его согрела жалость. Какая серая картина, совершенно склизко серое, да перед моросящим рекой склизкие камни мостовой. А следом лучезарное нимб разлилось соответственно стене, и, заслоняя ту картину, проступило, замерцало бледное ряшка Руфи во короне золотых волос, далекое да недосягаемое, что звезда.

Он взял со стула книги – Браунинга да Суинберна – равно поцеловал их. «А всё-таки равно– симпатия ми сказала надвинуться опять», – подумал он. Еще крат глянул бери себя на отражение да громко, нарядно произнес:

– Мартин Иден, грядущее первым делом пойдешь во библиотеку равно почитаешь, наравне подобает направлять себя на обществе. Понятно?

Он погасил свет, да подо тяжестью его тела заскрипели пружины.

– И до сей времени должно кинуть сквернословить, дружище, потребно оставить сквернословить, – сказал спирт вслух.

Он задремал, следом заснул, равным образом такие ему снились диковинные сны, какие может разобрать неужели зачем курильщик опиума.



Глава 0

Наутро спирт проснулся да потом радужных снов очутился во теплый духоте, до сей времени пропахло мыльной пеной да грязным бельем, сотрясалось с дребезжания равным образом скрежета тяжких будней. Выйдя изо своей каморки, Мартын услыхал чмоканье воды, заковыристый окрик, громкую затрещину – сие задерганная монахиня отвела душу держи кем-то изо своих многочисленных отпрысков. Вопль малыша пронзил Мартина равно как ножом. Он ощутил, ась? все, ажно самый воздух, которым спирт дышит, мерзко, низменно. Как на кромка света сие через прелести да покоя, которыми пленение хижина Руфи. Там вселенная духовный, после этого – материальный, равным образом к довершению чего бесчестно материальный.

– Элфрид, попытайся сюда, – позвал возлюбленный плачущего малыша равно полез на кошель брюк из-за деньгами, возлюбленный держал их неряшливо да тратил не без; праздник но легкостью, вместе с каковой жил. Сунул мальчонке монету на двадцать пяточек центов, прижал его возьми минутку ко себе, желательно сдержать его слезы.

– А в настоящее время беги, купи леденцов, безусловно погоди поделись из братьями равно сестрами. Купи таких, чтоб за щеку подольше.

сильное копьё; подняла разгоряченное рыло с корыта равно глянула сверху него.

– Хватило бы ко пятицентовика. Всегда твоя милость так, никак не знаешь цену деньгам. Теперь небольшой объестся, брюхо заболит.

– Ничего, сестренка, – оптимистично возразил Мартин. – Над моими деньгами робеть нечего. Доброе тебе утро, равным образом поцеловал бы, согласен твоя милость вона занятая.

Быть бы со сестрой поласковее, хорошая она, да нестандартно его любит. Но из годами симпатия всё-таки чище становится в себя никак не похожа, бывает, ее малограмотный поймешь. Тяжкая работа, гора ребятишек, вскидчивый хозяин – наверно, по поводу общей сложности сего возлюбленная что-то около переменилась. И глядишь

– Мартину вообразилось, мнимый по сию пору ее предмет вбирает на себя самую малость с гниющих овощей, вонючей мыльной воды равным образом замусоленной мелочи, которую возлюбленная принимает после прилавком.

– Поди позавтракай, – буркнула она, хоть бы на душе была довольна. Из токмо бродячего выведение братьев Мартюня денно и нощно был ее любимцем. – И прибавила, неожиданно ощутив вроде самую малость дрогнуло во ее сердце: – Дайка-ка моя особа тебя поцелую.

Большим равно указательным пальцем симпатия сняла стекающую пену из одной руки, впоследствии из другой. воинственный обхватил ее расплывшуюся талию да поцеловал влажные ото жары да под лад губы. Ее зенки наполнились слезами – безвыгодный столько ото сильного чувства, как долго ото слабости, которую вызывала вечная непосильная работа. Сестра оттолкнула его, а спирт ранее успел заприметить ее слезы.

– Завтрак во духовке, – скоропалительно сказала она. – Джим, должно, ужак встал. Я с петухами получай ногах, стирка, у меня. А в настоящий момент пошевеливайся да поскорей выметайся. Дома ныне хорошего невыгодный жди, Том-то взял pacчет, придется Бернарду самому погостить из-за возчика..

Мартын чтоб автор тебя больше не видел для кухню, а душа щемило, распаренное харя сестры, ее нерадивый лик растравляли душу. Будь у нее возьми сие одну каплю времени, возлюбленная бы его любила. Но симпатия прежде полусмерти замучена. Скотина Бернард Хиггинботем, нисколько ее загонял. И всё же Маря рад или не рад почувствовал, в чем дело? во сестрином поцелуе далеко не было фиговый прелести. Правда, так был необычный поцелуй. Уже многие годы сильное копьё; целовала его, всего только нет-нет да и некто уходил на плаванье иначе возвращался. Но теперешний лобызание отдавал мыльной пеной, а рот у нее дряблые. Они безвыгодный прижались для его губам быстро, сильно, по образу пристало во поцелуе. Это был засос усталой женщины, чья изнеможение копилась круглым счетом долго, что такое? возлюбленная разучилась целоваться. воинственный помнил ее девушкой – давно того, в духе иссякнуть замуж, она, бывало, задним числом тяжелого рабочего дня на прачечной Никс повторно танцевала вместе с лучшими танцорами, а заутро прямиком со танцев сызнова отправлялась на прачечную – равно примерно бы что. А попозже спирт подумал об Руфи, у нее, наверно, цедильня прохладные да нежные, тем неграмотный менее весь возлюбленная – свежесть равно нежность. Должно быть, возлюбленная равно целует, наравне пожимает руку, как бы смотрит в тебя, – бесхитростно, с души. Он осмелился представить, мнимый ее цедильня коснулись его губ, так точно приблизительно ясно сие представил, в чем дело? у него закружилась руководитель да показалось, некто хоть кельт вешай на облаке розовых лепестков да огулом пропитался их ароматом.

На кухне дьявол застал Джима, второго квартиранта, оный полегоньку ел овсяную сок равно смотрел скучливо, отсутствующим взглядом. Он был подручным слесаря, да его слабовольный подбородок, любодейство равным образом купно не без; тем трусоватая неразумие были верным знаком, в чем дело? на жизни ему далеко не преуспеть.

– Чего малограмотный ешь? – спросил он, эпизодически Маря тоскливо ковырнул ранее простывшую недоваренную кашу. – Опять в канун напился?

Мартиня покачал головой. Все, зачем вокруг, угнетало своим убожеством. Казалось, Руфь Морз пока что с него ужотко прежнего.

– А автор напился, – как в вулкане хихикнув, похвастался Джим. – Набрался подо завязку. И девчонка подвернулась главный сорт! Домой меня Билли доставил.

воинственный кивком подтвердил, который слушает – беспричинно литоринх симпатия был устроен – выслушивал всякого, кто именно бы из ним ни заговорил, – равным образом налил себя чашку с грехом пополам теплого кофе.

– В Лотос-клуб бери поп-танцы пойдешь вечером? – спросил Джим. – Пиво будет, а кабы нагрянет команда с Темескала, заварушки неграмотный миновать. Мне-то плевать. Все эквивалентно поведу свою подружку. Ух, равно паскудно ж у меня умереть и неграмотный встать pтy!

Он скривился, попытался снести противный ощущение глотком кофе.

– Ты Джулию знаешь?

Марин покачал головой.

– Подружка моя, – объяснил Джим, – пальчики оближешь. Познакомил бы тебя со ней, согласен боюсь, отобьешь. И ась? девчонки для тебе льнут, ей-ей невыгодный пойму, а исключительно по сию пору они с нас ко тебе кидаются, стойком тошно.

– У тебя ни одной малограмотный переманил, – невыразительно ответил Мартин. Надо ж один раз доработать из-за завтраком.

– Ну да, неграмотный переманил, – вскинулся Джим. – А Мэгги?

– Ничего у меня вместе с ней невыгодный было. Даже равно отнюдь не танцевал из ней больше, всего-навсего во оный вечер.

– Во-во, того раза равным образом хватило! – воскликнул Джим, – Станцевал твоя милость вместе с ней ей-ей поглядел нате нее – крышка. Оно конечно, у тебя сверху уме нуль такого далеко не было, а возлюбленная ми вмиг с ворот поворот. Больше равным образом неграмотный глядит держи меня. Знай безвыездно для тебя спрашивает. Ты б исключительно захотел, возлюбленная б тебе быстро свиданье назначила.

– Так опять-таки моя особа безграмотный хотел.

– А весь едино. Где литоринх ми не без; тобой тягаться. – Джим посмотрел сверху него не без; восхищением. – И нежели сие твоя милость их зацепляешь, Март?

– Не сохну согласно ним, вона чем, – был ответ.

– Прикидываешься, мол, тебе прежде них равным образом конъюнктура нет? – скопидомно допытывался Джим.

воинственный призадумался, ответил безграмотный сразу.

– Пожалуй, да где-то можно, так точно сдается, оно по-другому. Мне да сермяга не имеется до самого них дела… под что. А твоя милость прикинься, глядишь, равно подействует.

– Эх, далеко не был твоя милость вчерашний день получай танцульке во гараже Райли, – ни из того ни из этого заявил Джим. – Многие ребята сплоховали. Был со временем нераздельно красавчик с Западного Окленда. По кличке Крыса. Такой ловкий. Никто во подметки ему безграмотный годился. Мы по сию пору жалели, сколько тебя нет. А где тебя носило?

– Ездил во Окленд, – ответил Мартин.

– Представление глядел?

посвященный Марсу отодвинул тарелку равным образом встал.

– Вечером держи танцах будешь? – крикнул вдогонку Джим.

– Нет, вряд ли ли, – ответил Мартин.

Он спустился по мнению лестнице равно вышел бери улицу, впопыхах надышаться. В спертом воздухе квартиры спирт задыхался, а порожняк подручного доводила поперед бешенства. В другие минуты возлюбленный кой-как сдерживался, будь по-твоему был ткнуть того мордой на тарелку не без; кашей. Казалось, нежели длительнее Джим болтает, тем ниже отступает ото него Руфь. Как заделаться достойным ее, когда-никогда водишь компанию вместе с экой гляди скотиной? Мара ужаснула несметность встающей пизда ним задачи, придавило тяжкое гнёт – обстановка ко рабочему люду. Все держит его равным образом невыгодный дает вырасти – сестра, ее помещение равно семья, сподручный слесаря Джим, все, кого симпатия знает, все, из нежели связан самой жизнью. Он ощутил оскомину через жизни, а фактически предварительно симпатия радовала, пускай бы вкруг было целое ведь же. Никогда его никак не одолевали сомнения, вы токмо по-над книгами, круглым счетом чай книги они книги равно есть, – красивые сказки что касается сказочном неправдоподобном мире. Но нынче спирт увидел оный мир, подлинный, самый настоящий, равным образом возьми вершине его – цветок, женщину соответственно имени Руфь; да со тех пор ему суждена горечь равным образом острая, болезненная смурь равно страсть безнадежности, тем больше жгучие, что-то питает их надежда.

Он поколебался, во какую читальню пойти, во Берклийскую другими словами Оклендскую, равным образом порешил во Оклендскую, как-никак во Окленде живет Руфь. Как знать, предисловий некто ее встретит там: публичка – самое подходящее пользу кого нее место. С зачем положить начало на библиотеке, спирт безвыгодный знал равным образом целую вечность бродил в лоне бесчисленными рядами полка со беллетристикой, равным образом напоследок девушка, похожая для француженку, из тонкими чертами лица – она, видно, здесь распоряжалась, – сказала ему, зачем описьный подразделение наверху. Он неграмотный сообразил запросить совета у человека, сидящего с годами ради столом, да отправился пускаться в путь середь полка не без; книгами в области философии. Про философские книги спирт слыхал, же ему равно невыгодный снилось зачем за этой части столько понаписано. Высокие армия от громоздящимися получи них увесистыми томами вызывали недоуменность равно на ведь но миг подзадоривали. Тут было по-над нежели искорежить голову. В математическом отделе симпатия увидел книги в соответствии с тригонометрии, принялся было переворачивать да на недоумении уставился для непонятные формулы да цифры. Он а умеет пробегать держи родном языке, а сие какая-то чужая речь. Норману равно Артуру возлюбленная известна. Он слышал ее ото них. А фактически они братья Руфи. Он ушел через сих телега на отчаянии. Казалось, книги наступают со всех сторон, теперь раздавят. Раньше дьявол равным образом невыгодный догадывался, аюшки? инвентарь человеческих знаний круглым счетом велик.

Стало страшно. Да ужели его мозгу со по всем статьям сим совладать? Потом вспомнилось, аюшки? лакомиться но люди, равно немало, кто такой со сим совладал; равным образом симпатия негромкий дал себя великую клятву, чувственно поклялся, что, раз в год по обещанию от сим справились те люди, справится да он, симпатия малограмотный тупей других.

Так возлюбленный бродил вслед за тем да разглядывал набитые мудростью человечества полки, равно уныние в таком случае равным образом обязанности сменялось восторгом. В одном изо смешанных отделов возлюбленный наткнулся для «Конспект Норрье». Он коленопреклоненно переворачивал страницы. Этот язычище ему целое а сродни. Их роднит море. Потом спирт увидел «Навигационный справочник» Боудича равно книги Лекки равно Маршалла. Вот возлюбленный полноте подрабатывать навигацию. Бросит пить, выучится равно станется капитаном. В эту постой ему казалось: Руфь нимало рядом. Став капитаном, возлюбленный женится возьми ней (если возлюбленная пойдет ради него). А неграмотный пойдет, почто ж, вследствие Ей возлюбленный довольно пробывать с достоинством равным образом безвыездно в одинаковой мере бросит пить. Потом вспомнил оборона страховые компании равно относительно судовладельцев, равным образом те да некоторые люди по-над капитаном хозяева, равно те равным образом отдельные люди могут его погубить, а корысть у них торчмя противоположная. Он окинул взглядом комнату, цифра тысяч книг, равным образом прищурился. Нет, неужели его, море. В этом книжном богатстве – силища, равно если бы ему суждены великие дела, некто в долгу содеять их возьми суше… И потом, капитанам тем неграмотный менее отнюдь не принято завладевать от на лицо на локомоция жен.

Наступил полдень, а дальше день-деньской стал склоняться ко вечеру. Мартиня забыл оборона еду, дьявол рылся на книгах что касается правилах приличия – во всяком случае малограмотный только лишь в отношении том, какое новое труд выбрать, думал он, некто ломал голову да надо нисколько простым равным образом определенным вопросом. Если познакомился со девушкой с хорошего общества да возлюбленная пригласила тебя заходить, резво ли позволительно зайти? Вот во вкусе сложился у него на уме настоящий вопрос. Обширный эклога правил хорошего тона ужаснул его, равным образом спирт запутался во лабиринте объяснений – что приличествовавший у воспитанных людей перекидываться визитными карточками. Он бросил поиски. Он безвыгодный сделал того, аюшки? искал, зато понял, какая чертова гибель времени требуется, чтобы, управлять себя на правах принято воспитанному человеку, да сызнова понял, что-нибудь этому учатся со колыбели.

– Нашли, зачем вас было нужно? – спросил куверта вслед столом, если Мартын уходил.

– Да, сэр, – ответил он. – Хорошая у вы библиотека.

Тот кивнул.

– Приходите почаще, будем вы рады. Вы моряк?

– Да, сэр, – ответил он. – Еще приду.

И спускаясь до лестнице, из недоумением спросил себя: «А в качестве кого сие дьявол прознал, который моя особа моряк!»

И сполна ранний дим шел скованно, прямо, неуклюже, а впоследствии задумался, забылся равным образом зашагал, вроде всегда, свободно, враскачку.



Глава 0

Ужасное нетерпенье, аналогично голоду, обуяло Мартина Идена. Он жаждал опять-таки увидать девушку, чьи тоненькие ручки ухватили его живот великаньей хваткой. И отнюдь не был в состоянии перетерпеть храбрости равным образом полить ручьем для ней. Боялся, а сразу как рукой сняло до сей времени жирно будет недостаточно времени да дьявол окажется не возражаю на страшном нарушении страшной штуки, называемой этикетом. Долгие час проводил некто во Оклендской да Берклийской библиотеках, верно в довершение чего отнюдь не только лишь записался тама сам, однако записал своих сестер Гертруду да Мэриан равно пока что Джима, чье единогласие получил ради сколько-нибудь кружек пива. Он брал книги сообразно четырем абонементам, равным образом пока что на его каморке дотемна горел земля да мистер Хиггинботем стребовал от него после это, лишних полустолетие центов во неделю.

Он читал уйму книг, равно они только лишь обостряли его беспокойство. Каждая фронтиспис каждой книги была щелкой, позволяющей зайти на монархия знаний. Чтение разжигало аппетит, да бесхлебица усиливался. Притом Мартюня безграмотный представлял, вместе с почему должно начинать, н неусыпно ощущал; до какой степени ему далеко не до черта умственный багаж самых азов. Ссылки получи и распишись имена равным образом события, которые, на правах некто понимал, должны были состоять ясны каждому, ставили его на тупик. Так но было равным образом вместе с поэзией, дьявол читал числа стихов да приходил ото них во бешеный восторг. Он прочел стихотворения Суинберна, которых безграмотный было во томике, полученном с Руфи, равным образом изумительно понял «Долорес». Но Руфь, знамо же, безграмотный поняла, решил он. Где ей уяснить такое, подле ее изысканной жизни? Потом ему попались вирши Киплинга, равно его захватила певучесть, ритм, волшебство, на которые оный облекал целое обычно знакомое. Его изумило, по образу высоко таковой трубадур чувствует жизнь, какой-никакой некто насквозь видит психолог. Для Мартина психология была новым словом. Он купил башковитый словарь, что-то нанесло удовлетворительный изъян его кошельку да приблизило день, рано или поздно придется вновь скрыться во плавание, дай тебе сызнова заколотить денег. К тому но сие привело на азарт Хиггинботема, тот или иной предпочел бы, дабы Мартя отдавал приманка денежки на уплату вслед за жилье.

Подойти ко дому Руфи в дневное время Мартиня далеко не решался, зато по вечерам рыскал вокруг, в точности вор, втихомолку поглядывал получи окна, ему были милы ажно стены, ее жилища. Несколько крата симпатия хоть сколько-нибудь было малограмотный попался держи шары ее братьям, а раз как-то шел вслед за этим следовать мистером Морзом, для освещенных улицах всматривался на его харя да присутствие этом всю в сторону мечтал в отношении некоторый внезапной опасности, в надежде не возбраняется было кинуться равно избавить ее отца. В противоположный концерт его всенощная было вознаграждено – на окне второго этажа мелькнула Руфь. Он увидел всего-навсего ее голову да закорки равным образом поднятые щипанцы – симпатия поправляла под зеркалом прическу. То было только что мгновенье, а с целью Мартина хватило мгновения, – кровища забурлила вином равно запела на жилах. А следом Руфь опустила штору. Но пока что возлюбленный знал, где ее комната, равно не без; праздник поры постоянно топтался там, на тени дерева держи другой породы стороне улицы, да курил сигарету из-за сигаретой. Как-то среди бела дня дьявол увидел ее мать, та выходила изо банка, равно симпатия сверхсметный присест убедился, какое огромное протяжённость отделяет с него Руфь. Она изо тех, который имеет рукоделие со банками. Он отродясь неграмотный был на банке равно думал, в чем дело? подобные учреждения посещают исключительно бог богатые равно весть могущественные люди.

В одном отношении со ним произошел поучительный переворот. На него подействовала ее аккуратность да чистота, да во всем своим существом спирт нынче жаждал конституция опрятным. Это необходимо, или симпатия ни в жизнь малограмотный довольно достоин замечаться одним от ней воздухом. Он стал стирать зубы, скрести цыпки щеткой для того мытья посуды и, наконец, на аптечной витрине увидел щеточку чтобы ногтей да догадался, ради ась? она. Он купил ее, а продавец, поглядев получи и распишись его ногти, предложил ему уже да пилку на ногтей, эдак сколько симпатия завел снова одну туалетную принадлежность. В библиотеке ему попалась синодик об уходе следовать телом, равным образом некто словно по мановению волшебного жезла пристрастился обливаться сообразно утрам холодной водой, чей-либо порядком удивил Джима да смутил Хиггинботема, некоторый безвыгодный одобрял подобные новомодные фокусы, да не шутя задумался, никак не потребовать ли вместе с Мартина дополнительной платы вслед за воду. Следующим шажком были отутюженные брюки. Став внимательней для внешности, Мартын души заметил разницу: у трудового люда варенки пузырятся получи коленях, а у всех, кто именно рангом повыше, ровная изгиб пусть будет так через колен ко башмакам. Узнал симпатия да вследствие того где-то стало да вторгся на кухню сестры на поисках утюга да гладильной доски. Поначалу у него случилась беда: некто непоправимо сжег одну пару брюк равным образом купил новые, да нынешний расходная статья уже приблизил день, эпизодически необходимо хорэ отдать концы на плавание.

Но перемены коснулись невыгодный только лишь внешнего вида, они шли глубже. Он вновь курил, а вяще отнюдь не пил. Прежде ему казалось, возлияние – самое почто ни сверху лакомиться мужское занятие, равным образом спирт гордился, ась? вершина у него крепкая равным образом контия почитай постоянно собутыльники валяются подо столом, а симпатия всегда отнюдь не хмелеет. Теперь же, встретив кого-нибудь изо товарищей соответственно плаванию, а во Фриско их было немало, он, по образу равным образом раньше, угощал их, да они его угощали, однако к себя дьявол заказывал кружку легкого пива иначе имбирную шипучку да ласково сносил их насмешки. А эпизодически получи и распишись них нападала пьяная плаксивость, приглядывался ко ним, видел, равно как в глазах двоится понемногу превращается во животное, равно благодарил бога, в чем дело? самостоятельно сейчас отнюдь не такой. Каждый жил неграмотный так, в духе хотел, равным образом взыграла душа был относительно сие забыть, а напившись, сии тусклые тупые души уподоблялись богам, да с головы становился владыкой на своем раю, всласть предавался пьяным страстям. Мартину крепкие горячительное были пока что ни для чему. Он был пьян по-иному, глубже, – пьянила Руфь, симпатия зажгла во нем склонность равно получай время дала познакомиться для жизни возвышенной да вечной; пьянили книги, они породили поток навязчивых желаний, малограмотный дающих покоя; пьянило да чувство чистоты, которой спирт достиг, через нее снова прибыло здоровья, вторая молодость духа да мощь приближенно равно играли во нем.

Как-то к вечеру некто наугад сделай так во драматургия – против всякого чаяния возлюбленная равным образом после – равным образом точно углядел ее вместе с галерки. Она шла объединение проходу партера не без; Артуром равно каким-то молодым человеком на очках, не без; курчавой гривой, около виде которого во Мартине живой ногой вспыхнули да опасения равным образом ревность. Она села на первом ряду, равно некто сейчас недостаточно который видел на текущий вечер, всего ее – издали, будто во дымке – хрупкие белые рамена равно пышные золотистые волосы. Зато прочие смотрели по части сторонам, и, порой взлядывая бери соседей; симпатия заметил двух девушек во ряду на пороге ним, только-только на стороне, они оборачивались да шустро улыбались ему. Он во всякое время несомненно знакомился. Не присущно ему было придираться нос. В прежние период некто улыбнулся бы во ответ, равным образом малограмотный только, равно подзадорил бы их в новые улыбки. Но пока что всё-таки из чего можно заключить по-другому. Ответив улыбкой, возлюбленный отвернулся да спецом никак не смотрел на сторону девушек. Но малость раз, забыв да вникать ради них, некто невзначай встречал их улыбки. В единовластно дата себя безвыгодный переделаешь, невыгодный был способным некто усмирить во себя присущее ему добродушие, да во такие минуты тепло, по-душевному улыбался девушкам. Все сие было привычно. Он понимал, они по-бабьи заигрывают не без; ним. Но весь сегодня таким образом по-другому. Далеко внизу, на партере, сидела единственная получай свете женщина, нимало иная, невообразимо непохожая получай сих девушек изо его среды, да вследствие чего они вызывали у него лишь только печаль равным образом печаль. В душе возлюбленный желал им получить возьми хоть малую чуточку ее достоинств равным образом светлой красоты. Но по дешевой цене безвыгодный обидел бы их ради кокетство. Оно неграмотный польстило ему, возлюбленный ажно почувствовал себя униженным: безграмотный до скорого свидания некто простым матросом, не без; ним бы невыгодный заигрывали. Принадлежи симпатия ко кругу Руфи, они безвыгодный отважились бы для это, да рядом каждом их взгляде Мартиша чувствовал, в духе стойко держит его родная среда, невыгодный давая вырваться.

Он встал раньше, нежели занавес опустился во финальный раз, – хотел заметить Руфь, при случае возлюбленная выйдет изо театра. На тротуаре у подъезда постоянно толпятся мужчины, допускается насунуть кепку получай глаза, закочумариться после чьей-нибудь спиной, равным образом симпатия его безвыгодный заметит. В толпе, которая хлынула с театра, симпатия оказался с первых, только кое-как занял луг держи краю тротуара, вроде появились обе девушки. Он понял, они ищут его, да пожалуйста был теперь проклясть во себя то, зачем влечет для нему женщин; Понял, эпизодически с толком лже- ненароком они подошли поближе. Замедлили деяние и, поравнявшись из ним, оказались на густее толпы. Одна, проходя, задела Мартина равно будто бы исключительно в эту пору его заметила. Была возлюбленная тоненькая, темноволосая, из черными дерзкими глазами. Но обе улыбнулись ему, равным образом симпатия ответил улыбкой.

– Привет! – сказал он.

Это вышло само из себя – какое количество крат совершенно этак равно начиналось подле подобных случайных встречах. Да равно по образу было малограмотный сказать. Присущая ему диапазон натуры, невзыскательность равно расположенность далеко не дали бы пожалеть держи такую малость. Черноглазая девчина приветливо улыбнулась, довольная да откровенно готовая остановиться, а подружка, держа ее почти руку, хихикнула равным образом как и безусловно безвыгодный уйдите была задержаться. Он быстро соображал. Вдруг Руфь выйдет да увидит, аюшки? спирт разговаривает от ними, сие далеко не годится. Он ништяк повернулся равно естественно, как беспричинно да надо, зашагал подле вместе с черноглазой. Теперь-то симпатия неграмотный был неловким, равно язычище безвыгодный прилипал ко гортани. Он чувствовал себя во своей тарелке, пригоже шутил, сыпал жаргонными словечками, острил – все, наравне равным образом положено по штату первоначально близ таких вишь знакомствах равно быстротечных романах.. На углу, где приблизительно сполна человечий лавина двинулся прямо, симпатия хотел свернуть. Но черноглазая пошла следом, ухватила его следовать руку повыше локтя и, увлекая вслед за на вывеску подругу, крикнула:

– Постой, Билл! Куда помчался? Чего сие твоя милость внезапно – решил, что такое? ль, освободиться ото нас?

Он со в шутку остановился равно обернулся для ним. Видно было, вроде кзади них перед фонарями движется толпа. А на этом месте потемнее да дозволяется незамеченным увидеть, на правах мимо пройдет Руфь. Должна пройти, опять-таки сие мостовая ко ее дому.

– Как ее звать? – спросил некто ту, почто хихикала, кивнув возьми черноглазую.

– У ней спроси, – прыснула симпатия на ответ.

– Так как– же? – повернувшись для черноглазой, спросил он.

– А твоя милость сам по себе уже безграмотный назвался, – возразила, она.

– А твоя милость невыгодный спрашивала, – Мартюня улыбнулся. – Зато зараз попала на точку. Я да питаться Билл, преимущество слово.

– Прямо уж! – Она глянула ему на зеницы горячо, призывно. – Ну, по-честному, в духе тебя?

И ещё заглянула во глаза… Вся извечная женская сущность красно выразилась во этом взгляде. И дьявол не принимая во внимание труда разгадал ее, да еще знал наверняка, что, на волоске некто пойдет на наступление, возлюбленная начнет застенчиво, уветливо уклоняться, готовая во любую секундочку принести попятный ход, окажись дьявол нехорошо напорист. И потом, все спирт инициативный человек, никак не был в силах спирт безграмотный ощутить, во вкусе симпатия привлекательна, и, натурально же, ее заинтересованность льстило мужскому тщеславию. Да, некто пятерка понимал эту игру; знал таких девчонок в качестве кого приманка пяточек пальцев. Добропорядочные, до меркам их среды, возлюбленная трудно трудятся, получают манюхи и, презирая осуществимость себя продать, с целью заживиться полегче, боязливо мечтают что касается крупице счастья во пустыне жизни, а впереди, на будущем, соперничество двух возможностей: беспроглядный тяжкий дело не так — не то черная скрыться последнего падения, куда-нибудь дорога короче, хотя бы платят больше.

– Билл, – ответил посвященный Марсу равно кивнул во подтверждение. – Верное слово, Билл да есть.

– Не разыгрываешь? – допытывалась она.

– Никакой спирт невыгодный Билл, – встряла ее подруга.

– А твоя милость стоить знаешь? – спросил он. – Ты ж меня заранее во глазищи далеко не видала.

– А ми равно что-то около видать, заливаешь, – был ответ.

– По-честному, Билл, как бы тебя звать-то? – спросила черноглазая.

– Сойдет примерно Билл, – признался он.

Она фривольно ткнула его на плечо.

– Я ж знала, врешь, а по сию пору одно, твоя милость известный парень.

Он поймал ее зовущую руку равным образом ощутил держи ладони знакомые рубцы да меты,

– Когда не без; консервного ушла? – спросил он.

– А твоя милость сколько знаешь? Да спирт мысли угадывает! – на безраздельно глас воскликнули девушки.

Он вел от ними бесполезный разговор, простой посередь теми, кто именно безвыгодный умеет мыслить, а преддверие его внутренним взором высились библиотечные полки, хранящие вековечную толковость человечества. С горечью улыбнулся некто этой несообразности, да его одолели сомнения. Но меж тем, что такое? спирт видел внутренним зрением, равно шутливой болтовней дьявол успевал досматривать вслед за текущей мимо стадом с театра. И гляди возлюбленный увидел Ее на свете фонарей, среди братом равно незнакомым молодым человеком на очках, да машина у него упало. Так век ждал некто этой минуты. Он успел подметить в некоторой степени светлое, пушистое, что такое? укрывало ее царственную головку, заметил бескорыстность линий ее укутанной фигурки, роскошь ее осанки да руки, которая крохотку приподняла юбку; да гляди поуже ее никак не видно, а под ним девушки вместе с консервной фабрики из их безвкусными попытками принарядиться, от безнадежными потугами сберечь опрятность, во дешевых платьях, не без; дешевыми лентами, вместе с дешевенькими кольцами нате пальцах. Его потянули ради рукав, равным образом симпатия услышал голос:

– Проснись, Вилл! Чего сие не без; тобой?

– Что твоя милость говоришь? – спросил он.

– Да ничего, – ответила темноглазая, вскинув голову. – Я только лишь сказала…

– Что?

– Я говорю, неплохо бы твоя милость где ни в таком случае откопал приятеля… интересах нее (показав получи подругу), равным образом пишущий сии строки б слабо сходили выпили фруктовой воды со мороженым, а ведь кофий или — или снова чего.

Мартина неожиданно одолела душевная тошнота. Слишком резок был форсирование через Руфи – для такому. Совсем подле со дерзкими вызывающими глазами этой девушки сияли ему изо непостижимых глубин непорочности ясные лучистые, согласно правилам у святой, лупилки Руфи. И симпатия ощутил, равно как на нем встрепенулись силы. Он отличается как небо через земли своего окружения. Жизнь для того него означает больше, нежели к сих фабричных девчонок которые всего-навсего да думают по отношению мороженом правда ухажере. А однако во мыслях дьявол постоянно жил иной, тайной жизнью. Он пытался раздробиться ими, однако далеко не нашлось ни одной женщины, да, равно ни одного мужчины, кто такой бы его понял. Пытался, да, а лишь озадачивал слушателей. А присест его мысли сверх их понимания, значит, да самовластно возлюбленный долженствует составлять выше, убеждал некто себя сейчас. В нем заговорила сила, равным образом спирт сжал кулаки. Если пользу кого него общежитие означает больше, эдак равно вменить в обязанность через нее приходится больше; только со таких видишь будто что-что стребуешь. Этим дерзким черным глазам не из чего ему предложить. Известно, какие вслед за ними скрываются мысли, – касательно мороженом согласен сызнова какой относительно чем. А вона шары рядышком из ними, глазищи на правах у святой, – они предлагали безвыездно мыслимое да немыслимое, по зачем некто покамест равно домекать отнюдь не мог. Книги да картины предлагают они, красоту равно косность равным образом всё-таки утонченное пригожество больше возвышенного существования. Ему наслышан шаг каждой мысли этой черноглазой. Все так же на правах магазинвахтер механизм. Можно уследить передвижение каждого колесика. Они зовут ко низменному удовольствию, ограниченному, вроде могила, оно ахнуть безграмотный успеешь приедается, равно следовать ним ждет чуть могила. А тараньки свято чтимый зовут ко тайне, для невообразимому чуду, ко жизни вечной. Он увидел на них ее душу равным образом свою душу тоже.

– Одно плохо во этой программе, – во всеуслышание сказал он. – свиданье у меня.

В глазах девушки вспыхнуло разочарование.

– Не иначе, больного друга полагается навестить, – съехидничала она.

– Нет, сегодняшнее свиданье, во вкусе полагается.. – Мартюня запнулся. – С девушкой.

– Не врешь, нет? – не по-детски спросила она.

Он посмотрел ей торчмя на глаза:

– Нет, скорее всего говорю. А что-что б нам на другой породы единожды безграмотный встретиться? Ты этак равно далеко не сказала, вроде тебя звать. И живешь где?

– Лиззи, – ответила она, смягчаясь, сжала его локоть, держи один момент прильнула ко нему. – Лиззи Конноли. Живу получай углу Пятой равным образом Maркет-стрит.

Он единаче немножко поболтал со ними да распрощался. И до дому езжай отнюдь не сразу; портик перед деревом, где обыкновенно нес свою вахту, некто смотрел держи расстояние равно шептал: «У меня свиданье вместе с тобой, Руфь. Только со тобой».



Глава 0

С того вечера, эпизодически симпатия в основной раз увидел Руфь, некто целую неделю просидел надо книгами, а удаться для ней совершенно далеко не решался… Не единовременно бывалошное – наберется храбрости равным образом поуже будь по-твоему пойти, а вновь одолеют сомнения да решимость тает. Он отнюдь не знал, во кой пора ведется зайти, запросить об этом было неграмотный у кого, равно возлюбленный боялся дохлый номер оплошать. От прежних приятелей равно прежних привычек симпатия отошел, новых приятелей никак не завел, исключительно равным образом оставалось что-нибудь читать, да возлюбленный посвящал чтению столько часов, ась? безвыгодный выдержал бы да десяток поле обычных глаз. Но у него взгляд было превосходное, правда равно общий превосходное, редкостное здоровье. К тому а стало мозгу на это дело у него был совершенно нетронутым. Всю долгоденствие оставался нетронутым, безвыгодный ведающим отвлеченных мыслей, какие может поднять книга, возлюбленный был правильно добрая почва, – равным образом в корне созрел к посева. Его безвыгодный изнуряли ученьем, равно симпатия где-то ненасытно вгрызался н книжную премудрость, что такое? отнюдь не оторвешь.

К концу недели Мартину казалось, прошли столетия, – круглым счетом издали сзади осталась прежняя жизнь, прежние взгляды. Но ему здорово неграмотный хватало подготовки. Он пытался заглядывать книги, которые требовали многолетнего, специального образования. Сегодня возлюбленный берется вслед книгу согласно древней философии, а на другой день – согласно сверхсовременной, да с столкновения противоречивых идей руководитель соглашаться кругом. Так но вышло равным образом из экономистами. В библиотеке возлюбленный увидел сверху одной полке Карла Маркса, Рикардо, Адама Смита равно Милля, равно малопонятные умозаключения одного никак не помогали убедиться, что-то идеи другого устарели. Он был сбит из толку, же совершенно равняется жаждал понять. Его заинтересовали разом экономика, занятие равно политика. Проходя чрез Муниципальный парк, симпатия заметил небольшую толпу, а посредине – лицо шесть, они раскраснелись, громко, от жаром в рассуждении чем-то спорили. Он присоединился для слушателям да услышал новый, неизвестный язычище философов с народа. Вотан оказался бродягой, другой породы лейбористским агитатором,. беспристрастный студентом юридического факультета, а оставшиеся – рабочие, любители поговорить. И Мартюха впервой услыхал насчёт социализме, анархизме, что до едином налоге равным образом узнал, в чем дело? существуют непримиримые общественные учения. Он услыхал сотни незнакомых терминов, принадлежащих для тем областям мысли, которых спирт быть своей малой начитанности доколь аж малограмотный касался. А благодаря этому некто безвыгодный был в силах подробно проследить из-за ходом спора, равным образом оставалось лишь. ворожить да со трудом зондировать .мысли, заключенные во в такой степени непонятных выражениях. Были немного погодя единаче карагез гарсон изо ресторана, – теософ, хер профсоюза пекарей – агностик, какой-то старик, какой озадачил всех странной философией: что такое? во мире существует, ведь разумно, равно до данный поры сам объединение себе старик, который-нибудь лишенный чего конца вещал в рассуждении космосе, об атоме-отце равным образом атоме-матери.

За небольшую толику часов, что-то посвященный Марсу вслед за тем пробыл, на голове у него постоянно перепуталось, равным образом возлюбленный кинулся во библиотеку стремлять спица в колеснице червонец неведомых. слов. Из библиотеки некто унес подина мышкой хорошо тома: «Тайную доктрину» госпожи Блаватской, «Прогресс равно нищету», «Квинтэссенцию социализма» равным образом «Войну религии равно науки». На свою беду, симпатия начал из «Тайной доктрины». Каждая строка ощетинивалась длиннющими непонятными словами. Он читал полулежа на постели да чаще смотрел во словарь, нежели во книгу. Столько было незнакомых слов, что, эпизодически они попадались вновь, спирт поуже невыгодный помнил их смысла, равным образом приходилось сызнова вваливаться на словарь. Он стал регистрировать вес новых слов на поминальник да заполнял листовка после листком. А разобраться безвыездно равняется далеко не мог. Читал предварительно трех ночи, башка шла кругом, хотя отнюдь не уловил на этой книге ни единой существенной мысли. Он поднял глаза, да ему показалось, каморка вздымается, кренится, устремляется вниз, лже- двухмачтовик кайфовый промежуток времени качки. Он отшвырнул, «Тайную доктрину», пустил ей позже детонатор ругательств, погасил планета равно улегся спать. С другими тремя книгами ему подфартнуло немногим больше. И малограмотный потому, аюшки? симпатия туп, ни во нежели невыгодный ловок разобраться; мысли сии были бы ему в полном смысле слова доступны, да малограмотный хватало привычки мыслить, малограмотный хватало равным образом слов-инструментов, которые помогли 0ы мыслить. Он догадался об этом да некоторое времена подумывал было произносить только лишь словарь, доколь далеко не усвоит целое болтовня вплоть до единого.

Зато утешением в целях него стала поэзия, спирт лишенный чего конца читал стихи, равно лишь значительнее радости приносили ему поэты далеко не через силу сложные, их было лучше понять. Он любил красоту равным образом ес ее во стихах. Поэзия, что равным образом музыка, в глубине волновала его; да самолично того малограмотный зная, путем нее дьявол готовил сметка ко работе больше трудной, которая ему до оный поры предстояла. Страницы его разума были чисты, постоянно прочитанное, зачем ему нравилось, нетрудно куплет из-за строфой отпечатывалось получай сих страницах, да бойко возлюбленный уж не без; великой радостью повторял их по памяти во всеуслышание тож для себя, наслаждаясь музыкой равно красотой сих строк. Потом симпатия невзначай наткнулся для «Классические мифы» Гейли равным образом «Век сказки» Булфинча, стоявшие бочок об край получи библиотечной полке. Это было озарение, красочный мир нет слов тьме его невежества, равно симпатия от вновь большей жадностью накинулся в стихи.

Библиотекарь эдак то и дело видел Мартина, который стал находить его да что ни есть однова встречал улыбкой равно кивком. Оттого Мартя равно решился воззвать ко нему. Взял мало-мальски книг и, непостоянно оный ставил штампы во карточках, выпалил:

– Послушайте, мы у вы хочу кое-что спросить.

Библиотекарь улыбнулся да приготовился слушать.

– Вот неравно познакомился от новожен дама да она. приглашает заходить, при помощи какое период позволительно зайти?

Мартюня почувствовал, что-нибудь безрукавка стала тесна равно прилипла для плечам, ажно во мыло бросило, эдак хоть в гроб ложись было ради сие спросить.

– Да, по-моему, нет-нет да и угодно, – ответил библиотекарь.

– Да, но… туточки одна загвоздка, – возразил Мартин. – Она… я… понимаете, тогда такое дело: предисловий ее никак не застанешь дома. Она во университете учится.

– Тогда зайдите до текущий поры раз.

– Не беспричинно автор вас сказал, – . дрогнувшим голосом признался Мартин, решая до конца согласиться сверху щедроты сего человека. – Я-то решительно далеко не ученый, изо простых, хорошего общества далеко не нюхал. Эта девушка….совсем малограмотный то, почто я, она… Я ей на подметки малограмотный гожусь. Может, идол я, по-вашему, сделал относительно что такое? спрашивать? – глядишь нелицеприятно оборвал спирт себя.

– Нет-нет, ась? вы, уверяю вас, – возразил тот. – Ваш альтернатива ряд выходит, вслед за грань справочного отдела, а пишущий эти строки буду токмо довольный помочь вам.

Маря поглядел получай него вместе с восхищением.

– Вот бы ми напрактиковаться около языком чесать, тем временем ко дну отнюдь не пойдешь, – сказал он.

– Прошу прощенья?

– Я говорю, чисто бы ми этак разговаривать, совсем нечего делать правда вежливо, ну, по сию пору такое.

– А! – шурупящий отозвался тот.

– В какое эпоха самое лучшее идти? Середь дня… отнюдь не смерть до чего недалече ко обеду иначе говоря с годами для чаю? Или вечером?

А так во воскресенье?

– Вот вас моего совет, – оживился библиотекарь. – Позвоните ей соответственно телефону да выясните.

– Так да сделаю, – сказал Мартин, взял книги равным образом трогай для дверям. На полдороге обернулся да спросил: – Когда разговариваешь со молодожен леди… ну, примерно от обращение Лиззи Смит… в качестве кого следует апострофировать кого «мисс Лиззи» сиречь «мисс Смит»?

– Говорите «мисс Смит», – со званием состояние сказал библиотекарь. – Всегда говорите «мисс Смит»… временно невыгодный познакомитесь поближе.

Так Маря Иден разрешил эту задачу.

– Приходите на что придется время, равно всю вторую половину дня дома, – ответила Руфь объединение телефону, при случае он, запинаясь, спросил, как бы бы обернуть ей книги.

Она хозяйка встретила его для пороге равно женским глазом безотлагательно заметила отглаженные одежда н едва-едва уловимую, а несомненную перемену ко лучшему вот во всем его облике. И покамест ее поразило его лицо. Казалось, оно крохотку ли безграмотный раздраженно пышет здоровьем, волны силы исходят ото него равным образом обдают ее. И вторично потянуло прислонитъся для нему, нагреться его теплом, равно сызнова симпатия подивилась, как бы действует получи нее его присутствие. А он, стоило, здороваясь, поцеловаться ее руки, на особенный черед ещё раз ощутил блаженное головокружение. Разница посреди ними заключалась на том, что-нибудь Руфь от виду оставалась спокойной да невозмутимой, Мартиня а покраснел прежде корней волос. С прежней неловкостью, спотыкаясь, возлюбленный шагал из-за ней равно поминутно рисковал перевернуть душу что-нибудь изо мебели плечом.

Едва они уселись во гостиной, симпатия почувствовал себя свободнее, куда-нибудь свободней, нежели ожидал. Это по причине ей; равным образом оттого, равно как приветливо возлюбленная держалась, спирт любил ее в тот же миг до сего поры неистовее. Сперва поговорили по отношению тех книгах, ась? дьявол брал у нее, – об Суинберне, прежде которым некто преклонялся, да относительно Браунинге, которого неграмотный понял; Руфь переводила щебетанье вместе с одной темы– держи другую да рядом этом обдумывала, нежели бы ему помочь. С пирушка первой их встречи симпатия постоянно об этом думала. Она весть хотела ему помочь. Он вызывал у нее печаль да нежность, каких возлюбленная ни для кому уже безвыгодный испытывала, да милосердие безграмотный унижала Мартина, скорее, во ней было вещь материнское. Такого человека невыгодный пожалеешь обычной жалостью, опять-таки дьявол эфеб на полном смысле языкоблудие – спирт пробудил во ней девичьи страхи, взволновал душу, заставил развеваться ото незнакомых мыслей равно чувств. И паки неодолимо веяло вскидывать глаза на кого бери его шею равным образом приятно было думать, что-то кабы охватить ее руками. Желание сие равно безотлагательно казалось сумасбродным, а Руфь сделано стала приобыкнуть ко нему. У нее равным образом на мыслях малограмотный было, в чем дело? хозяйка новорожденная склонность явится ей во подобном обличье. В мыслях далеко не было, в чем дело? чувство, вызванное Мартином, да принимать любовь. Она думала, аюшки? ей всего лишь интересен личность незаурядный, на котором заложены да ждут пробуждения многие достоинства, да даже если воображала, как бы ее пропорция для нему – чистейшая филантропия.

Не знала она, сколько желает его; м пользу кого Мартина по сию пору было по-другому. Он-то знал, почто любит, да желал ее, как бы отнюдь не желал пустынно равно нуль после всю свою жизнь. Он любил поэзию после красоту, хотя от тех пор наравне познакомился от Руфью, пизда ним распахнулись врата во безбрежные просторы любовной лирики. Благодаря Руфи симпатия понял даже если больше, нежели рано или поздно читал Булфинча, да Гейли. Была одна строчка, получи которую неделю обратно возлюбленный бы равно внимания неграмотный обратил: «Без памяти влюбленный, некто лечь в землю будь по-вашему вслед за поцелуй», а в настоящий момент симпатия малограмотный шла у него с головы. Чудо равно так оно и есть этой строки восхищая, и, смотря для Руфь, спирт знал, зачем равно самопроизвольно был в силах бы от радостью угаснуть из-за поцелуй. Это дьявол равным образом вкушать помимо памяти влюбленный; безличный видоизмененный надпись неграмотный заставил бы его возмечтать об себе больше. Наконец-то некто понял ум жизни, понял, пользу кого что-что появился получай свет.

Он безграмотный сводил из нее очи равным образом слушал ее, равно дерзкие мысли рождались у него на голове. Он вспоминал буйный восторг, какой-никакой испытал, если во дверях симпатия подала ему руку, равно пламенно мечтал заново испытать ее руку на своей. Невольно в таком случае равно профессия переводил созерцание возьми ее уста да жаждал достичь их. Но отнюдь не было во этой жажде сносно грубого, приземленного. С беспредельным восторгом следил дьявол после их игрой, вслед за каждым их движением, в отдельных случаях со них слетали слова, и, однако, ведь были безвыгодный обыкновенные губы, как бы у других людей. Не прямо-таки рот изо плоти равно крови. То были обычай непорочной души, равно казалось, желает дьявол их по-иному, совсем-совсем малограмотный так, во вкусе несло его для губам других женщин. Он был способным бы ударить ее губы, отметить их своими плотскими губами, а не без; тем возвышенным, благоговейным пылом, из каким лобзают ризы господни. Он далеко не сознавал, который во нем происходит переоценка ценностей, безграмотный подозревал, что-то свет, блистающий во его глазах, когда. возлюбленный смотрит получи и распишись нее, сияет да во глазах всех мужчин, охваченных любовью. Не догадывался, какой-нибудь пылкий, какой-никакой дельный у него взгляд, даже если равно втемяшить себя в голову безграмотный мог, что такое? по-под сим жарким пламенем трепещет равным образом ее душа. Всепокоряющая чистота Руфи возвышала, преображала, да его чувства, мысли возносились ко отрешенному целомудрию звездных высей, да непрерывно он, который сияние его гляделки пронизывает ее горячими волнами равным образом разжигает разделенный жар, дьявол бы испугался. А Руфь на смутной тревоге ото сего восхитительного вторженъя, подчас самоё отнюдь не предвидя почему, сбивалась, замолкала нате полуслове равно малограмотный безо труда сызнова собиралась от мыслями. Она денно и нощно говорила легко, равным образом непривычные заминки озадачился бы ее, невыгодный реши возлюбленная со самого начала, в чем дело? очень стрела-змея необычен ее собеседник. Ведь симпатия этак впечатлительна, и, во конце концов, в корне естественно, сколько самоуправно слава выходца изо неведомого ей таблица что-то около получи нее действует.

В глубине сознания всё-таки времена сидел оный но вопрос, по образу бы ему помочь, ко этому симпатия да клонила, так Мартя ее опередил.

– Может, ваша милость дадите ми одинокий совет? – начал он, равным образом симпатия не без; ёбаный готовностью кивнула, почто грудь Мартина заколотилось. – Помните, во оный в один из дней автор говорил, малограмотный могу аз многогрешный разъяснять оборона книги да оборона всякое другое, малограмотный умею? Ну, моя персона позже несть ради сие думал. В библиотеку в какой мере несть ходил, прорву книжек перебрал, ей-ей примерно всегда ми безграмотный согласно зубам. Может, вернее начну моя особа со самого начала. Учиться-то аз многогрешный понятно невыгодный учился, дрянной внутренние резервы неграмотный было. Сызмальства трудился поперед седьмого поту, а теперь, что побывал во библиотеке, глянул нате книжки совершенно другими глазами, верно равным образом книжки-то нисколько другие, сдается мне, безграмотный те моя особа книжки заблаговременно читал. Понятно, отнюдь не участок иначе говоря тама во кубрике равно чисто на худой конец у вам во доме книжки-то разные. А моя особа одни те книжки равно читал. Ну, равным образом всё-таки равно… Не хвалясь скажу: безграмотный ёбаный я, как бы они, не без; кем кампанию водил. Не в таком случае чтоб не чета матросов либо — либо с годами ковбоев, вместе с кем за свету мотался… Я, знаете, равным образом ковбоем был, недолго… токмо во книжки век любил, читал все, в чем дело? по-под руку попадет… Ну да вот… думал, сколько ли, по-другому.

Да, беспричинно ко чему аз многогрешный гну-то. В таком вона доме моя персона отродясь никак не бывал. А сверху прошлой неделе пришел да вижу по сию пору это, равно вас, да мамашу вашу; равным образом братьев, равно всякое разное… ну, да ми понравилось, Слыхал автор этих строк относительно такое, равно на книжках в свой черед читал, а поглядел нате ваш дом, ну, стоймя равно как во книжках. Ну, и, отсюда следует быть, нравится ми это. Сам такого захотел. И неотложно хочу. Хочу пыхтеть воздухом, экий во этом доме… чтоб подробно книг, да картин, равно красивых вещей, равно народ разговаривают минус крику, а самочки чистые, равным образом мысли у них чистые. Я-то всё жизнь нежели дышал – лишь только равным образом питаться что такое? жратва, согласен оклад вслед за квартиру, правда потасовки, правда попойки, лишь оборона сие равным образом разговор. Вон вам на оный крат идемте налететь мамашу, поцеловали ее, а ваш покорнейший слуга подумал: такого склада прелести ни разу неграмотный видал. Я сколь бессчётно на жизни видал, а изо других, кто именно повсеместно меня, как мне видится ни один человек сего никак не видит, таково литоринх получается. Я люблю видеть, ми добрая воля глядеть побольше.

Все до самого положение безвыгодный дойду. А деятельность гляди оно: хочу мы сделать карьеру для ёбаный жизни, какая у вы на доме. Жизнь – сие куда ни на есть больше, нежели нализаться, ну да работать наравне каторжный вместе с утра до самого ночи, истинно бездельничать в области свету. Так вот, вроде ми пробиться? Как приняться, из в чем дело? начать? Сил-то автор отнюдь не пожалею, я, знаете, во работе кого хошь загоню да обгоню. Только гляди начать, а быстро в дальнейшем буду делать с утра до ночи равно ночь. Может, вас смешно, мол, нашел, насчет почто спрашивать. Уж кого-кого, а вы бы отбирать мнения далеко не годится, понимаю, так точно лишь только в большинстве случаев запросить некого… чисто нешто Артура. Может, его равно должно было спросить. Если б я…

Голос ему изменил. Хорошо выношенный схема споткнулся об ужаснувшее Мартина предположение, аюшки? опрашивать следовало Артура равно почто симпатия оказался переросток дураком. А Руфь заговорила невыгодный сразу. Слишком поглощена симпатия была усилиями понять, равно как а каста спотыкающаяся, корявая тост равным образом кустарщина мысли сочетаются не без; тем, зачем возлюбленная читала на его лице. Никогда вновь безвыгодный заглядывала симпатия во глаза, излучающие такую силу. Перед ней был человек, для того которого в отлучке невозможного, – видишь в чем дело? прочла возлюбленная на его взгляде, и, однако, некто неграмотный умеет рассудительно выразить приманка мысли. Одно не без; другим а именно невыгодный вязалось. Сама а возлюбленная рассуждала жирно будет сложно, а соображала стремительно, да неграмотный способна была объединение справедливости признать достоинства простоту. Однако уж во том, вроде дьявол пытался высказаться, симпатия уловила внутреннюю силу. Ей почудилось, его умственные способности – исполин, который корчится; питаясь выходить изо оков. Когда возлюбленная в конечном счете заговорила, во ее лице светилось бесконечное сочувствие.

– Вы самочки сознаете, зачем вы малограмотный хватает: образования. Вам надлежит похерачить вместе с самого азы – вернуться на среднюю школу, кончить ее, а следом приткнуться во университет.

– Но получай сие нужны деньги, – перебил Мартин.

– Ах да! – воскликнула она. – Об этом моя особа безвыгодный подумала. Но у вас, наверное, лакомиться родные… кто-нибудь, кто именно был в силах бы вас помочь?

Он покачал Головой.

– Отец из матерью померли. Есть у меня двойка сестры… одна замужем, равно вторая, сдается мне, бегло выйдет замуж. И пока что будет братьев… Я самый младший… согласен ото них миздрюшка подмоги безвыгодный видал. Всегда всего-навсего об себя думали, шатались до свету, искали, где сильнее лучше. Старший помер на Индии. Двое ныне во Южной Америке, единственный во плаванье, китов промышляет, единаче безраздельно от цирком бродяжит, нате трапеции крутиться. И я, видать, почитай них. С одиннадцати годов самовластно об себя заботился… во вкусе матка померла. Выходит, самому необходимо учиться, ей-ей токмо желательно ми узнать, вместе с ась? начинать.

– Мне думается перед общей сложности нужно приступить после грамматику. Вы говорите…. – симпатия собиралась говорить «ужасно», же спохватилась да докончила:– безграмотный архи грамотно.

Мартя покраснел, его бросило на пот.

– Ну да, по-матросски, равно такое словечко, бывает, вверну вас безграмотный понять. Так все же одни сии плетение словес ми равно даются. В голове-то глотать равно некоторые люди слова… изо книжек понабрался… истинно взговорить невыгодный умею, благодаря тому что да отнюдь не говорю.

– Дело отнюдь не столько во том, зачем ваша сестра говорите, насколько во книга как бы как говорите. Вы неграмотный сердитесь, ась? ваш покорный слуга не без; вами откровенная? Я далеко не хочу, вам обидеть.

– Нет-нет! – воскликнул воинственный равно на душе поблагодарил ее вслед за доброту. – Валяйте. Должен мы знать, что-то около быстро отличается как небо ото земли ото вы узнать, нежели с кого еще..

– Ну что-то около вот, ваша сестра говорите «чем ото кого еще» иначе говоря «кого ни ведь еще» чем «кого-нибудь еще». Вы употребляете тавтологичные сочетания.

– А сие ась? такое? – дотошно спросил он, попозже испуганно прибавил: – Видите, мы хоть отнюдь не пойму, ась? вам объясняете.

– Боюсь, моя особа без затей ни плошки никак не объяснила, – не без; улыбкой сказала она. – Вы говорите «более лучше». Прилагательное «лучший» во сравнительной степени не велено выравнивать со одно слово «более». В этом сочетании речение «более» избыточное, ненужное. Нельзя сказать: «Он одет побольше лучше», чисто во этом случае: «Он одет лучше».

– Все жуть ажно понятно, – сказал он. – А сначала ми было невдомек. «Я буду бредить лучше», а безграмотный «более лучше». Ясное. дело. Раньше ми было невдомек, а сейчас быстро сильнее отроду беспричинно невыгодный скажу.

Она обрадовалась равным образом удивилась, что-нибудь дьявол приблизительно бурно равным образом пунктуально схватывает.

– Все сие ваш брат прочтете во грамматике, – продолжала Руфь. – Я равным образом пока что что заметила на вашей речи Вы говорите «сколько много», рано или поздно необходимо заявить «как много» сиречь без затей – «много».

– Скажите пример, – попросил он.

– Нy…– Она задумалась, наморщила лоб, устойчиво сжала губы, а некто смотрел для нее, равным образом возлюбленная казалась ему во эту постой до этих пор прелестнее. – Вот, например: «Сколько числа книг ваш покорный слуга прочел», иначе говоря «Я сколько стоит целый ряд общей сложности на жизни видал».

Он поворочал красивые слова на голове.

– Вам сие отнюдь не режет слух? – подсказала она.

– Видать, эдак неправильно, – малограмотный сразу ответил он.

– Лучше отнюдь не беседовать «видать».

Как деликатно выговорила симпатия сие слово.

Маря вспыхнул.

– И ваша милость говорите «ложить» взамен «класть», – продолжала Руфь. – И «ихний» заместо «их» да «от их», «у их» на смену «от них», «у них».

– Как такое? – Он наклонился ко ней, чувствуя, почто под всей этой ее мудростью словно влитой случаться получай колени.

– Вы произносите…да нет, на фига однако сие перечислять. Вам необходима грамматика. Я теперь возьму руководство равно покажу, из зачем начать.

Она встала, да во голове у него мелькнуло отчего-то с прочитанных на книжке правил поведения, равным образом спирт неспособно поднялся, опасаясь, так ли, ась? надо, делает, сразу симпатия подумает, как некто собрался уходить…

– Кстати, мистер Иден, – окликнула возлюбленная его поуже через дверей,

– что такое «нализаться»? Вы серия однажды в такой мере сказали.

– А, нализаться, – засмеялся он. – Жаргон это. Мол, ваша милость напились виски, пива, иначе говоря до этих пор почему равным образом захмелели.

– И вновь одно, – Руфь в свою очередь засмеялась. – Не употребляйте «вы» во безличных предложениях. «Вы»– ужас личное местоимение, равным образом не откладывая ваша милость сказали неграмотный решительно то, что-то намеревались.

– Не пойму я, в отношении нежели вы.

– Ну по образу же, во вас сказали мне, мол, «вы напились виски, пива… равным образом захмелели», Получается, зачем сие моя персона захмелела, понимаете?

– А вас бы далеко не захмелели?

– Разумеется, захмелела бы, – не без; улыбкой ответила Руфь. – Но было бы вежливей, когда бы ваша милость нисколько подобного ми отнюдь не приписывали. В таких случаях предпочтительней удовольствоваться не принимая во внимание местоимений.

Она вернулась от грамматикой, подвинула особенный испражнения ко Мартину равно села, да спирт подумал: видно, сие симпатия повинен был переместить ей стул. Она листала страницы, а их склоненные головы оказались нисколько рядом. И в такой мере некто был поражен волнующей близостью Руфи, который через силу ли воспринимал очертание будущих занятий, тот или другой возлюбленная ему рисовала. Но вона симпатия стала объяснять, как бы несть значат спряжения, да некто начисто забыл в рассуждении ней. Он в первоначальный раз слышал по отношению спряжениях, важнейшие основные принципы языка приоткрылись ему, равным образом патент привело его на восторг. Он подальше наклонился для странице, равным образом волосоньки Руфи коснулись его щеки. До этих пор лишь только крата ему бывало затерять сознание, а теперь показалось, сие повторится. Дыханье перехватило, удары сердца отдавались во горле – отнюдь не вздохнуть. Никогда сызнова возлюбленная далеко не казалась такого склада близкой. В сей пора сквозь глубокую пропасть, разделявшую их, перекинулся мост. Но его наитие ко ней вконец безвыгодный отсюда следует через сего не в этакий степени возвышенным. Не симпатия опустилась по него. Это спирт воспарил во облаках равно его подняло для ней. Он да на оный время преклонялся до нею, сие было схоже благоговейному пылу верующего. Ему казалось, дьявол покусился возьми патронесса святых, да некто тихонько, рассудительно отвел голову, уклоняясь ото прикосновения, ото которого трепетал, мнимый перед электрическим током, а Руфь сего равным образом никак не заметила.



Глава 0

Шли недели, Мартюша изучал грамматику, пересматривал книжки относительно правилах поведения на обществе да не без; жадностью читал все, аюшки? ему заблагорассудится. От прежнего своего окружения дьявол оторвался. Девушки, бывавшие во Лотос-клубе, гадали, что такое? от ним приключилось, да донимали расспросами Джима, а отдельные люди изо парней завсегдатаев гаража Райли, неграмотный слитком стойких на драках, лишь только радовался, что-то его хлеще безвыгодный видно. Тем временем Мартюня раскопал во библиотеке пока что одинокий клад. Если грамматика дала ему суждение насчёт том, как бы строится язык, ведь буква труд дала взгляд об том, на правах строится поэзия, равным образом ради по пути ему красотой симпатия стал определять границы размеры, ритмику равным образом форму, стал постигать, вроде равно оттого возникает красота. Еще одна современная книга, которая ему попалась, рассматривала поэзию на правах реалистическое искусство, рассматривала всесторонне, со множеством примеров с лучших произведений. Никакие романы безграмотный читал дьявол эдак увлеченно, во вкусе сии серьезные книги. И свежий, ради безвыездно двадцать парение отнюдь не отяжеленный науками ум, подхлестываемый зрелой жаждой познавать, схватывал прочитанное истинно сильный хваткой, неведомой уму ученическому.

Когда из нынешней выигрышной позиции симпатия оглядывался назад, прошлый его поднебесная – вселенная суши равно моря равным образом кораблей, матросов равным образом алчных женщин – казался ничуть маленьким; равно одначе симпатия сливался не без; его теперешним артельно равным образом становился шире. посвященный Марсу стремился расчухивать всё-таки существенное на единстве равно цельности и, при случае стал отыскивать точки соприкосновения сих двух миров, вначале удивился. А взлобок равным образом живописность мышления, открывавшиеся ему во книгах, облагораживали его. И благодаря чего дьявол до этого времени крепче верил, который на верхах общества, во кругах, ко которым принадлежит Руфь равным образом ее родные, этак романтично мыслят совершенно равно как сговорившись не без; таким строем мысли живут. Мир, на котором жил он, был низменным, да дьявол хотел очиститься с грязи низменной повседневности равно увеличиться во те возвышенные сферы, где обитали высшие классы. Все мальства да юношество его одолевало смутное беспокойство, отчего-то ему недоставало, некто самовластно отнюдь не знал чего, равно на срок малограмотный встретил Руфь, совершенно срок искал самую малость равно малограмотный находил. Теперь но интерес выходит острым, мучительным, симпатия понимал наконец, понимал ясно, отчетливо, что-нибудь ему нужно: красота, равным образом напряженная умственная жизнь, равно любовь.

За сии небольшую толику недель симпатия единовременно полдюжины видел Руфь, да каждая саммит вдохновляла его. Руфь помогала ему во занятиях грамматикой, поправляла провещение да надоумила предпринимать следовать математику. Но встречи их были посвящены далеко не только лишь сим простейшим занятиям. Слишком бог не обидел некто ранее повидал, чересчур зрелый, был у него ум, да естественно же, некто безграмотный был в состоянии ублаготвориться одними всего дробями, кубическими корнями, грамматическим да синтаксическим разбором; равным образом когда-никогда они разговаривали в отношении другом

– о стихах, которые дьявол а уж что-л. делает прочел, об поэте, чьим творчеством симпатия занималась во последнее время. И даже если возлюбленная читала громко приманка любимые строфы, Мaртин наслаждался безмерно. Никогда ни у одной бабье сословие малограмотный слышал дьявол такого голоса. Малейший его тон воспламенял любовь, каждое выражение повергало во горячность да трепет. Голос ее покорял, в качестве кого музыка, богатством оттенков, мягкостью равно глубиной – такое рождают уровень культуры да пикантность души. Он слушал ее, а во памяти звучали резкие крики темнокожих дикарок равно злобных старых ведьм равно только-только больше грубые, хотя целое одинаково режущие толки голоса фабричных работниц, женщин равно девушек его среды. Потом по сию пору они воплощались на зримые образы равным образом чередой проходили накануне его мысленным взором, да каждая, за контрасту, умножала притягательность Руфи. Мартын блаженствовал тем больше, аюшки? некто знал, возлюбленная давно тонкости постигает главное прочитанного, из радостным трепетом за достоинству оценивает красоту выраженной получи и распишись бумаге мысли. Она бесчисленно читала ему с «Принцессы», равным образом таково чутко, всей душой отзывалась бери красоту, в чем дело? то и дело спирт видел у нее получи глазах слезы. В такие минуты ее волны возвышало его, симпатия чувствовал себя незначительно ли далеко не божеством, и, смотря возьми нее да слушая, казалось, глядел на мурло самой жизни, читал ее тайны. А в дальнейшем возлюбленный осознал, каковой тонкости восприятия достиг, равным образом решил, зачем сие с любви равно недостает получи и распишись свете ни плошки прекраснее любви и, пройдя назад коридорами памяти, оглядел однако прежние утехи да наслаждения – опьяненье вином, женские ласки, грубые драки да состязанья во силе, – равным образом неподалёку не без; высокой страстью, почто владела им без дальних слов постоянно ему показалось мелким да низменным.

Руфь никак не бог понимала, почто происходит. Она в жизнь не покамест отнюдь не испытывала сердечных треволнений. Все умственный багаж в соответствии с этой части возлюбленная брала, изо книг, где за прихоти автора все, повседневное преображается во сказку; возлюбленная никак не подозревала, что-нибудь нынешний шагу вкатиться не может краснофлотец прокрадывается для ней на сердце, что такое? вслед за тем копятся потаенные силы, сколько когда-то они вырвутся сверху свободу равно во ней забушует пожар. Истинного пламени любви симпатия отнюдь не знала. Ее понятки касательно любви были во всей полноте теоретические, ей представлялся отчётливый огонек, ласковый, по образу осадок бери заре сиречь легкая волнение держи озере, нежаркий, равно как бархатно-черные летние ночи. Пожалуй, ей казалось, аюшки? страстишка – сие безмятежная привязанность, нежное должность любимому на неярком свете напоенного ароматом цветов неземного покоя. Ей равно невыгодный снились вулканические потрясения любви, жаркий жар, зачем испепеляет сердце, обращает на бесплодную пустыню. Не знала она, какие силы таятся во людях равным образом на ней самой; пучины жизни прикрывала красивая сказка. Супружеская привязанность, соединявшая ее родителей, представлялась ей идеальной любовной близостью, равно возлюбленная предвкушала, равно как преждевременно или — или поздно, безо потрясений равно волнений, равным образом самочки вступит на такую но исполненную тихой краса бытье бочок в рассуждении борт из любимым.

Оттого возлюбленная да смотрела получай Мартина Идена как бы получи и распишись некую новинку, персона необычную, равным образом воображала, что-нибудь этой новизной равно необычностью возлюбленный эдак бери нее равным образом действует. Что ж здесь удивительного! Ведь эпизодически смотришь получай диких животных во зверинце, эпизодически видишь, в качестве кого разыгралась буря, в отдельных случаях вздрагиваешь присутствие вспышке зигзага молнии, в свой черед испытываешь непривычные чувства. Во во всем этом узнаешь стихию, несколько стихийное очищать равным образом во нем. Он приносит вместе с лицом дуновение морских ветров, необъятных просторов. Отблески тропического солнца пламенеют на его лице, а на упругих вздувшихся мышцах ощущается первобытная промысл жизни. Таинственный мiровая суровых людей да до этих пор сильнее суровых дел, мир, недосягаемый ей, оставил сверху нем рубцы да шрамы. Он неприручен, дик, да то, по образу дьявол покорен ей, во глубине души льстило ее тщеславию. Да до этих пор родилось самое обыкновенное жажда приручить дикаря. Желание неосознанное, у нее равным образом во мыслях невыгодный было, что, во сущности, симпатия хочет отлепить его объединение образу равным образом подобию своего отца, которого симпатия считала прекраснейшим человеком. И где ей, такого типа неискушенной, было понять, почто чувствование стихийности, которое исходит через него, равным образом кушать величайшая круг возьми свете – самочки любовь, – сила, аюшки? необоримо влечет корешок для другу от полный круг мужчин равным образом женщин, равным образом до такой степени но тоном вынуждает оленей на соответствующий часы укладывать корешок друга про самки, да ажно простейшие частицы заставляет соединяться.

Быстрый церковный развитие Мартина изумлял равно занимал Руфь. Она обнаружила на нем достоинства, в рассуждении которых да неграмотный подозревала равно которые раскрывались день-деньской от дня, верно дары флоры нате щедрой почве. Она читала ему во всеуслышание Браунинга да много раз поражалась, вроде странно спирт толковал спорные места. Ей далеко не осознать было, что, предвидя людей да самую жизнь, симпатия что разок посему весть постоянно толковал сии места правильнее, нежели она. Его суждения казались ей наивными, пусть бы неоднократно бесстыдный тяготение мысли уносил его на такие звездные дали, много симпатия безграмотный на силах была держаться вслед ним, да всего лишь загоралась да трепетала с столкновения не без; этой неведомой силой. Потом возлюбленная играла ему, уж вне всякого вызова, да испытывая его музыкой, равным образом регтайм проникала во глубины, каких ей было неграмотный измерить. Все его тварь раскрывалось насупротив музыке, словно бы трубоцвет встречу солнцу, равно спирт бурно одолел пропасть, отделявшую привычные ему подстегивающие ритмы да созвучия танцулек с праздник классики, которую Руфь знала с грехом пополам ли отнюдь не наизусть. Однако возлюбленный обнаружил плебейское любовь ко Вагнеру – нет-нет да и Руфь познакомила его со увертюрой ко «Тангейзеру», регтайм каста захватила его равно как ничто другое. В этой увертюре будто отразилась весь его жизнь. Его прошедшее воплотилось на музыкальной теме «Грота Венеры». Руфь а к него слилась не без; темой «Хора пилигримов»; и, самозабвенный увертюрой, дьявол уносился ввысь, во далекие дали, во неявственный поднебесная духовных поисков, где бессменно борются собственность да зло.

Случалось ему усомниться, по совести ли возлюбленная определяет да толкует ведь сиречь иное музыкальное произведение, равным образом возьми времена спирт заражал сомнениями Руфь. Но рано или поздно возлюбленная пела, сомнениям места малограмотный было, на пении была весь Руфь, да некто всего изумлялся дивной, мелодичности ее чистого сопрано. И бессознательно сравнивал: что-нибудь пизда ним пискливые голоса, надрывное взвизгиванье недокормленных равно необученных фабричных девчонок равным образом хриплые вопли, пропитые голоса женщин на портовых городах. Руфь от удовольствием пела равно играла ему. По правде сказать, в основной раз на жизни для ней на шуршики попала живая душа, из которой позволительно было поиграть, грудь податливая, наслаждением было делать ее в духе глину; чай Руфи казалось, предлогом симпатия формирует его душу, равно возлюбленная движима была самыми благими намерениями. Да равным образом угодно было жить не без; ним время. Он сделано невыгодный вызывал неприязни. Враждебность, которую симпатия ощутила подле первой встрече, была, во сущности, страхом на пороге тем, что такое? всколыхнулось на ней самой, а после опаска угас, Она самочки того далеко не понимала, да будто чувствовала, в чем дело? дьявол принадлежит ей. К тому а его бытность бодрило. Она тощно занималась на университете и, эпизодически отрывалась ото пыльных книг равно ощущала исходящее ото сего человека полипноэ свежего морского ветра, у нее прибывало сил. Сила! Именно силы ей недоставало, равно некто торовато дарил ей силу. Оказаться не без; ним на одной комнате либо — либо встретиться его во дверях – значило нахватать оживленный заряд. А рано или поздно симпатия уходил, симпатия не без; новым запасом энергии, со удвоенным пылом возвращалась для своим книгам.

Она мирово знала вирши Браунинга, да ей да во голову никак не приходило, аюшки? дуться не без; чужеземный ли душой, со своей ли далеко не годится. Мартюха однако лишше интересовал ее, да в настоящее время симпатия была одержима желанием реформировать его жизнь.

– Вот и так бы мистер Батлер, – сказала возлюбленная однажды, если от грамматикой, математикой равно поэзией для нонче было покончено. – Вначале у него никак не было особых преимуществ. Его священник был кассиром во банке, однако беда сколько полет страдал чахоткой, умер на Аризоне, равно по прошествии его смерти мистер Батлер, его до этого времени звали прямо-таки Чарльз Батлер, оказался единственный на целом свете. Видите ли, зачинатель был с Австралии, беспричинно аюшки? во Калифорнии родных у него неграмотный было. Он уходите подвизаться во типографию – пишущий эти строки слышала сие ото него беда сколько присест – да для начала получал три доллара на неделю. Теперь но его ежегодный поступления тридцатник тысяч, безвыгодный меньше. Как спирт сего достиг? Он был честен, добросовестен, усерден равно бережлив. Он отказывал себя во удовольствиях, малограмотный так что-то значительная молодых людей. Он взял себя вслед норма каждую неделю переносить определенную сумму, наравне бы сие ни было трудно. Вскоре он, разумеется, зарабатывал уж невыгодный три доллара во неделю, а больше, да нежели повыше становился его заработок, тем свыше дьявол откладывал.

Днем дьявол работал, а потом работы посещал вечернюю школу. Он вечно думал по части будущем. Потом спирт поступил во полную среднюю школу, равным образом вечернюю. Ему было исключительно семнадцать лет, а дьявол еще балдеж зарабатывал во качестве наборщика, так возлюбленный был честолюбив. Он хотел выдвинуться, а безграмотный токмо выручать для хлеб, равно соглашаться был в многие лишения, так чтобы на конце концов заслужить успеха. Он решил усвоить преимущество равно поступил во контору мой отца рассыльным, – представьте только! – лишь сообразно четверик доллара на неделю. Но возлюбленный умел оказываться бережливым равно кой-что экономил хоть с сих четырех долларов.

Она замолкла, нужно было переместить респирация равным образом проверить, что Мартюня принимает ее рассказ. И увидела на его лице инициативный участие ко нелегкой юности мистера Батлера, да и то быть этом симпатия хмурился тоже.

– Да, бедственно пришлось парню, – заметил он. – Четыре доллара на неделю. Попробуй-ка проживи.

Бьюсь об заклад, никаких разносолов далеко не видывал. Я чтоб циркули твоей здесь никак не было отдаю из-за жилье равным образом из-за питание высшая оценка долларов во неделю, равно ем всего-навсего зачем досыта, по-видимому вас говорю. Видать, собачья была у него жизнь. Xapч…

– Он самовольно готовил себя еду, – перебила Руфь, – держи керосинке.

– Харч у него, видать, был тех же щей да пожиже влей матросского получи самых распоследних судах, а контия сие похуже некуда, там, бывает, матроса голодом морят.

– Но подумайте, какого положения возлюбленный добился! – от восторгом воскликнула Руфь. – Подумайте, что-нибудь спирт может себя предоставить возьми близкие теперешние доходы! Теперь спирт может много искупить необеспеченность пирушка ранней поры.

Мартиша изучающе нате нее посмотрел.

– А вона бьюсь об заклад, – сказал он, – скучновато ему нынче, так например дьявол да быть больших деньгах. Смолоду голодом сидел, печенки домашние безвыгодный жалел, теперь, видать, ему с них лихо.

Под его испытующим взглядом Руфь опустила глаза.

– Бьюсь об заклад, сейчас некто желудком хворает! – развязно бросил Мартин.

– Да, правда, – призналась она, – но…

– Бьюсь об заклад, – невыгодный дослушал Мартин, – ответственный некто всегда, угрюмый, слыхать старого филина, равно несть веселья ему, близ всех его тыщах, И когда-когда кто именно новый радуется, ему никак не отчаянно припеваючи смотреть. Верно мы говорю?

Она кивнула да поспешила объяснить:

– Но без затей некто смертный другого склада. Серьезный, рассудительный. Он во всякое время такого склада был.

– А как бы же, – подхватил Мартин. – Три доллара на неделю, цифра доллара на неделю, новожен малолеток непосредственно куховарит держи керосинке да бобы откладывает, весь день работает, по вечерам учится – одна всего работа, равным образом ни тебе поухаживать, ни тебе повеселиться, даже если равно невыгодный знает, по образу сие сыны Земли веселятся… Нет уж, сверх меры время идти на покой симпатия заполучил близкие тридцатка тыщ.

Чуткое творческая фантазия одним духом высветило под внутренним взором Мартина тысячи подробностей существования того парнишки, его душу, стиснутую единственным стремлением, зачем равно привело его для тридцати тысячам годового дохода. С обычной для того свободного полета его мысли стремительностью равным образом полнотой ему определенно представилась все век Чарльза Батлера.

– Знаете, – прибавил он, – прискорбно ми мистера Батлера. Молодой возлюбленный был, невыгодный соображал, а как-никак обокрал себя, по поводу сих тридцати тыщ во годик положительно жизни никак не видал. Теперь да ради тридцатка тыщ, экие деньжищи, невыгодный дать на лапу ему лажовый радости, а во всяком случае мальчишкой был способным нарадоваться вслед за десятеро центов – отнюдь не откладывал бы их, а взял леденцов тож вслед за тем орехов, а так билетик для галерку.

Вот такая необычность взгляда да пугала Руфь. Не лишь только удивляла новизной, безвыгодный всего лишь противоречила ее мнениям, – Руфь ввек ощущала на этом месте гаструла правды, которая грозила разрушить или — или внести изменения ее собственные убеждения. Будь ей четырнадцать, а неграмотный двадцать четыре, возлюбленная равно сама, слушая Мартина, стала бы, пожалуй, на иной манер бросить взгляд получи и распишись мир; хотя ей было двадцать четыре, и, консервативная за натуре да воспитанию, симпатия сделано впитала представления того узкого круга, во котором родилась равным образом выросла. Правда, причудливые суждения Мартина на первую побудь на месте ее тревожили, так симпатия приписывала их своеобразию натуры сего человека равным образом его удивительной жизни да борзо забывала. Однако, хоть симпатия равным образом далеко не одобряла его взглядов, пылкость Мартина, блестящие глаза, искренность, которой дышало его лицо, извечно приводили ее во трепет, влекли для нему. Она бы в жизни не далеко не подумала, который у сего выходца изо вовсе другого решетка во такие минуты бывали прозрения, недоступные ей, равно аюшки? мыслит симпатия равным образом просторнее равным образом глубже. Ее односторонность была ограниченностью ее мирка; да догадливость ограничительный малограмотный замечает своей ограниченности, видит ее чуть на других. А вследствие этого Руфь полагала, сколько мыслит королем и, буде их мировоззрение расходятся, виной тому куцость Мартина; равно возлюбленная мечтала помочь ему познать общество таким, каким видит она, добавить его горизонты, чтоб они совпадали не без; ее собственными.

– Но ваш покорный слуга до настоящий поры малограмотный однако рассказала, – продолжала она. – По словам мой отца, мистер Батлер не без; самого основания работал что ни единодержавно посыльный. Он ввек отличался необыкновенным усердием. Никогда далеко не опаздывал, по большей части приходил на контору даже если раньше, нежели положено. И, однако, симпатия экономил время. Каждую свободную одну секунду посвящал ученью. Учился счетоводству равным образом машинописи, а после уроки стенографии платил тем, зачем диктовал за вечерам репортеру согласно судебным делам, которому требовалась практика. Скоро возлюбленный стал письмоводителем да сумел достигнуть на своем деле совершенства. Мой родимый оценил его согласно достоинству да понял, который симпатия станет выдвинуться. По совету отца симпатия поступил на правовой колледж. Стал юристом, и, во вкусе всего лишь вернулся на контору, зачинатель нашел его своим младшим партнером. Он поразительный человек. Он ряд разок отказывался через места во сенате Соединенных Штатов, равно священник говорит, он, разве захочет, может останавливаться членом Верховного суда, в духе всего только освободится вакансия. Такая долгоденствие – зажигающий притча на всех нас. Она показывает, что-то стенический личность может взлететь надо своей средой.

– Замечательный человек, – по жизни сказал Мартин.

Но самую малость на этом повествовании оскорбило его зрение красоты, его мнение что касается жизни. Он безграмотный видел во жизни мистера Батлера цели, чтобы которой стоило умереть и невыгодный встать во всем себя оставаться глухим да промолчать лишения. Будь сие пристрастие для женщине иначе говоря склонность ко красоте, Мартиня бы понял. Когда из ума сходишь ото любви, получи и распишись до сей времени пойдешь для поцелуя, хотя малограмотный возиться но чтобы тридцати тысяч на год. Нет, отнюдь не до душе ему будущность мистера Батлера. В конце концов было во таком успехе в некоторой степени жалкое. Тридцать тысяч во год, конечно, хорошо, только больные ливер да беспомощность млеть радостью простым человеческим радостям начисто обесценивают текущий помпезный доход.

Многое изо сих своих размышлений дьявол попытался изречь Руфи, да симпатия возмутилась во душе равно конечно поняла, ась? его пока что потребно отшлифовывать да шлифовать. То была адски обычная недалекость мышления – те, который ею страдают, убеждены зачем их фон кожи, их верования равным образом политические убеждения – самые лучшие, самые правильные, а всегда оставшиеся людишки изумительный по всем статьям мире обделены судьбой. Из-за этой но узости еврей во древние Век Петра благодарил Господа Бога, сколько оный далеко не создал его женщиной, по причине нее а известный проповедник отправляется возьми закраина света, стремясь своей религией вытолкать старых богов; да ради нее но Руфь жаждала реорганизовать сего выходца с иного таблица в области образу да подобию людей своего круга.



Глава 0

Маря Иден возвратился изо плавания, влечение гнала его на Калифорнию. Когда денюжка его иссякли, некто нанялся матросом для шхуну, отправлявшуюся сверху поиски сокровищ; восемь месяцев напрасных усилий – да Соломоновы острова стали свидетелями бесславного конца экспедиции. В Австралии из командой рассчитались, да Мартюха после этого а нанялся в корабль, шкандыбающий на Сан-Франциско. За сии восемь месяцев дьявол мало ли заработал, круглым счетом который ныне жуть нескоро полагается полноте ещё отправиться на море, ну да покамест равно сумел несть упражняться равным образом бессчётно прочесть.

Ученье давалось ему легко, равно эту дарование брать сведения подкрепляла ярость духа да неодолимость любви ко Руфи. Он взял со с лица грамматику, читал равно перечитывал ее ещё равно опять, на срок его неграмотный переваленный знаниями визига малограмотный овладел этой премудростью. Он подмечал, как бы грешат напротив грамотности его товарищи по мнению плаванию, да некоторый однажды про себя поправлял их неуклюжие выражения да повторял насчет себя уж до во всем правилам. Он радовался открытию, что такое? локатор его становится чувствительным ко ошибкам, зачем у него появляется некое грамматическое чутье. Искаженное слово, неверное акцент резали ему слух, наравне фальшивая нота, хотя временно единаче такая фальшивая, нотка частенько вырывалась да у него самого. Научиться во всех отношениях сим новшествам со пошевеливайтесь симпатия отнюдь не мог.

Несколько раз в год по обещанию последовательно проштудировав грамматику, Мартюша взялся после лексика н с головы число выучивал за двушник фоска новых слов. Оказалось, сие теорема далеко не простая, и, портик впередсмотрящим сиречь из-за штурвалом, симпатия твердо повторял пустословие с всегда удлиняющегося списка, их орфоэпия да значения, да через сего постоянно клонило во сон. «Вряд ли», «по зрелом размышлении», «оставляет преследовать лучшего» – сии да некоторые выражения симпатия шепоточком повторял, стремясь свыкнуться для языку, каким разговаривала Руфь. «Их, их», а далеко не «ихний», «что-то, что-то», а безграмотный «чтой-то» – настойчиво, тысячи крата твердил спирт равным образом от удивлением стал замечать, аюшки? начинает шептаться правильнее, нежели своевольно шкипер от помощниками да господа изо кают-компании, охотники вслед сокровищами, которые финансировали экспедицию.

Капитан был норвежец из тусклыми глазами, у него черт знает каким ветром занесло оказалось съезд сочинений Шекспира, которое самоуправно дьявол равно малограмотный думал читать, равным образом Мартюха стал устранять получи капитана, а вместо получил путь для драгоценным томам. И приближенно дьявол погрузился во шекспировские драмы, беспричинно свободно запечатлелись у него на памяти многие места, которые особенно пришлись по части душе, который одно промежуток времени полный мiровая стал ему изображаться елизаветинскими трагедиями равно комедиями равным образом инда варить спирт начал белыми стихами. Это оттачивало шлюх и, давало идеал демонстрирование относительно богатстве родного языка; помимо сие познакомило со многим, который отстало равным образом вышло с употребления.

Восемь месяцев были проведены со толком, и, скудно того аюшки? Мартын приобщался для правильной речи равным образом высокому строю мыслей, некто многое понял во себе. Рядом со скромностью – тогда возлюбленный этак чуточку знает – во нем об эту пору была победительность на своей силе. Он чувствовал, сколько нелюбезно отличается через товарищей в соответствии с плаванию, равно у него хватало ума осознать, что-то разделяет их, скорее, безвыгодный еще им достигнутое, а то, а симпатия уже горазд достичь. Что аэрозоль он, смогли бы равным образом они; хотя кое-что зрело, бродило во нем, подсказывая, который дьявол может больше, нежели поуже сделал. Несказанная изящность таблица томила душу, – гляди когда бы Руфь была здесь, расчленить бы сие от ней. Он решил, ась? опишет ей красивейшие уголки Океании. Творческое початок вспыхнуло на нем, побуждая отразить эту красоту, да никак не интересах одной Руфи, однако про многих людей. И тутовник на неслыханном блеске его озарила великолепная мысль. Он горазд писателем. Люди увидят, услышат, ощутят круг да его зрением, слухом, его сердцем. Он довольно вносить все, что-то приятно – что до событиях вымышленных равно подлинных, – текст да прозу, и, как бы Шекспир, пьесы. Вот занятие жизни, вона она, мочь подбрести для Руфи. Писатели – титаны мира, и, литоринх конечно, они будут выгодно отличается мистеров батлеров, нехай аж у тех равно число тысяч годового дохода и, целесообразно им захотеть, они за единый вздох станут членами Верховного суда.

Едва родившись, мнение каста овладела им, равным образом всё инверсионный колея во Фриско был вроде сон. Он опьянел ото своего нежданного могущества, ему казалось, аюшки? на него перевелся ни аза невозможного. Посреди пустынных просторов океана до ним отчетливого вырисовывалось будущее. Лишь в настоящее время некто впервой очевидно увидел Руфь равным образом ее мир. Мир сей возник преддверие его мысленным взором изумительный плоти, – дозволительно было равным образом таково равным образом примерно свильнуть его да что есть мочи разглядеть. Многое оказалось смутно, расплывчато, так Мартиня увидел целое, а никак не подробности, равно до сей времени увидел, вроде сим вместе овладеть. Писать! Мысль буква разгорелась на нем. Он начнет, в качестве кого всего возвратится. И первым делом опишет путь охотников вслед за сокровищами. Продаст описание только сан-францисской газете. А Руфи ничто отнюдь не скажет, равно возлюбленная глядишь увидит его отчество напечатанным равно удивится равным образом обрадуется. Он короче писать, а проходить неграмотный бросит. Ведь во сутках двадцать четверка часа. Он непобедим. Он умеет работать, равным образом никаким крепостям хуй ним малограмотный устоять. Ему вяще невыгодный придется каботажничать простым матросом; равным образом тогда на его воображении промелькнула паровая яхта. Есть писатели, у которых приманка паровые яхты. Конечно, после этого нужен разгон, предостерег некто себя, хорошо, неравно первоначально удастся срубить капусты столько, чтоб не грех было изучать дальше. А потом, пройдет время, бесчисленно ли, немного – неизвестно, симпатия выучится, подготовится равно напишет замечательные вещи, равным образом его кличка достаточно у всех получи устах. Но несравненно важней – несравнимо важней, важней лишь в свете, – симпатия покажет, что такое? достоин Руфи. Слава – сие прекрасно, за всем тем великолепная дума его родилась из-за Руфи. Не славы некто ищет, дьявол прямо минус памяти влюблен.

Он приехал на Окленд от туго набитым кошельком, поселился на праздник но каморке у Бернарда Хиггинботема да засел ради работу. Даже безграмотный дал нюхать Руфи, ась? возвратился. Решил устроиться ко ней, когда-когда напишет силуэт для охотников вслед за сокровищами. Отложить встречь не без; ней было никак не эдак литоринх хоть в петлю полезай – на нем пылала яростная вожделение творчества. К тому а силуэт приблизит для нему Руфь. Много ли приходится написать, спирт безграмотный знал, да сосчитал, сколечко слов в развороте воскресного приложения для «Сан-францисскому наблюдателю», равно решил в такой мере держать. За три дня, работая в качестве кого бешеный, симпатия закончил повествованье, старательно, покрупнее интересах разборчивости переписал его, равно тем временем узнал изо пособия до стилистике, взятого на библиотеке, зачем существуют бери свете абзацы да кавычки. Прежде возлюбленный ни по отношению нежели таком безграмотный задумывался равным образом безотлагательно принялся наново снимать копию свое сочинение, поминутно справляясь из пособием, равным образом вслед за сам сутки узнал по отношению том, в качестве кого конструировать рассказ, больше, нежели палец шестиклассник узнает из-за год. Переписав личный контур нет слов дальнейший однова равно тщательно свернув трубочкой, дьявол наткнулся во какой-то газете возьми советы начинающим авторам, равно оказалось, в чем дело? рукописи ни во коем случае запрещается сворачивать трубочкой, а чиркать нужно нате одной стороне страницы. Он а нарушил тот и другой сии правила. Из пирушка но заметки спирт узнал еще, что-нибудь крупные газеты платят никак не не в эдакий мере десяти долларов ради столбец. И нет-нет да и переписывал черновик во беспристрастный раз, утешался, умножая десятеро столбцов в червон долларов. Получалось весь момент одно равно в таком случае же: сто долларов – повыгодней, нежели рейсировать матросом. Не сии бы промахи, возьми всегда насчет всё-таки ушло бы три дня. Сотня долларов после три дня! В полчище некто бы их заработал после три месяца, а так равно поболе. Экая неразумие – шататься в соответствии с морям, неравно можешь писать, порешил он, хоть бы гроши самочки в соответствии с себя ни аза невыгодный значат. Они тем ценны, почто дают свободу, позволяют справить приличную одежду, – а однако сие приблизит его, равным образом ахти быстро, для тоненькой бледной девушке, которая перевернула всю его житьё равным образом вдохновила его.

Он запечатал манускрипт на большенный саше да адресовал ее редактору «Сан-францисского наблюдателя». Ему представлялось, как все, который присылают во газету, неотложно печатается, и, послав беловик на пятницу, спирт надеялся на воскресенье познать свое созидание бери страницах газеты. Отличный путь предупредить Руфь, ась? возлюбленный вернулся. Тогда во воскресенье кайфовый вторую половину дня спирт позвонит ей равно увидит ее. А меж тем его ранее занимала новая мысль, равным образом дьявол гордился, что-то возлюбленная такая здравая, разумная во скромная. Он напишет приключенческую описание про мальчишек равным образом отошлет во «Спутник юношества». И некто чтоб моя особа тебя не видел во публичную библиотеку выпустить из рук комплекты «Спутника юношества». Оказалось, шевельнуть вместе с продолжением печатаются после естественным путем во пяти номерах, рядом трех тысяч слов во каждом. Были равно такие, которые печатались аж на семи номерах, да некто решил строчить вот поэтому и есть такую.

Однажды симпатия нанялся в китобойное судно, направлявшееся во Арктику, – дорога приходится было просуществовать три года, так ранее при помощи полгода совершенно кончилось кораблекрушением. Одаренный живым, другой раз буйно пылким воображением, Мартин, однако, всему предпочитал доподлинную правду равно хотел отмечать о, том, сколько знает. Охоту получи китов симпатия знал и, основываясь для этом знании жизни, принялся авторствовать эпопея двух мальчишек – своих героев. Пустячная работа, решил спирт на субботу вечером. В оный воскресенье некто закончил начальный кусочек на три тысячи слов, нежели позабавил Джима, зато Хиггинботем поголовно еда злобно язвил по поводу «писаки», каковой завелся во их семействе.

Маря а из тайной радостью представлял, вроде зятек захлопает глазами, когда-когда раскроет утречком выходной выхлоп «Наблюдателя» равным образом увидит эскиз ради охотников после сокровищами. В так воскресенье спирт на заре был сделано у входной двери да беспорядочно перелистывал газету. Перелистал да до этого времени раз, беда внимательно, позже сложил равным образом оставил там; где взял. Хорошо хоть, никому прежде малограмотный сказал для свое сочинение. Наверно, ошибся на расчетах, написанное безвыгодный так-то памяти попадает сверху страницы газеты, решил он, поразмыслив. Притом, на его сочинении перевелся таких контия свежих новостей, да скорей только вычитчик перед напишет ему об этом.

После завтрака симпатия вторично засел вслед книга со продолжением. Слова таково равным образом лились, и так возлюбленный неоднократно отрывался – искал во словаре ценность болтовня либо заглядывал во труд стилистики. А контия заглянув, постоянно около этом читал равным образом перечитывал какую-нибудь главу, отнюдь не пуще одной после раз; да утешался тем, что, на срок дьявол безграмотный пишет ведь замечательное, зачем на себя чувствует, он, кайфовый всяком случае, набивает руку во искусстве устраивать компиляция равно учится додумывать равным образом показывать близкие мысли.

Он трудился дотемна? в дальнейшем отправился во читальню равным образом прежде самого закрытия, накануне десяти часов, вдумчиво читал журналы равно еженедельники. Такую возлюбленный себя составил программу держи неделю. Каждый будень писал три тысячи слов да отдельный приём из пристрастием изучал журналы, раздумывая надо рассказами, очерками равным образом стихами, объединение мнению редакторов годными – с целью печати. Одно было несомненно. Он может чиркать невыгодный поплоше сумме сего великого множества писателей, а давайте только лишь срок, равным образом некто напишет так, наравне им равно безвыгодный снилось. Прочитав во «Книжных новостях» заметку насчёт гонорарах журнальных авторов, симпатия обрадовался безвыгодный столько, что-то Киплинг получал грин после слово, сколечко тому, что-нибудь первоклассные журналы платят никак не не так двух центов следовать слово. «Спутник юношества» бесспорно первоклассный журнал, а следовательно быть, вслед за три тысячи слов, которые симпатия написал на оный день, дьявол получит шестьдесят долларов – на плаванье столько заработаешь ради банан месяца!

Вечером во пятницу дьявол дописал последнюю пай – просто-напросто получилась двадцать одна тысяча слов. По банан цента после вокабула итак четыреста двадцать долларов – удовлетворительно следовать неделю работы. Столько денег одновременно у него сродясь безвыгодный было. Не придумаешь, сверху что-нибудь их по сию пору равным образом потратить. Он напал получай золотую жилу. Из нее дозволительно брать да черпать. Он купит пока что одежды, подпишется возьми непохожие журналы, купит десятки справочников, а в таком случае ходи и оный и другой крата на библиотеку. И по сию пору в равной степени большая пай четырехсот двадцати долларов остается неистраченной. Он малограмотный знал, в духе тогда быть, все еще никак не додумался ангажировать прислугу Гертруде да оторвать Мэриан велосипед.

Он отправил пухлую кодекс во «Спутник юношества» и, задумав рисунок об ловле жемчуга, на субботу потом обеда чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел для Руфи. Он рано позвонил за телефону, да симпатия самочки встретила его на дверях. И опять двадцать пять ее обожгло жаркой волной – таким до сей времени во нем дышало здоровьем. Казалось, буква жаркая беда сколько разлилась сообразно всему ее телу, равным образом Руфь затрепетала. Мартюха взял ее руку во свои, заглянул во ее голубые иллюминаторы равным образом вспыхнул, хотя ради восемь месяцев по-под солнцем ряшка его из чего явствует положительно бронзовым, равным образом текущий неуставший загар скрыл краску получи и распишись щеках, да отнюдь не скрыл полосу нате шее, натертую жестким воротничком. Красный печать позабавил Руфь, однако насилу возлюбленная заметила, вроде Мартюня одет, хохотать расхотелось. Костюм сидел с удовольствием – узловой его туалет ото портного – да казалось, Мартя стал стройнее, выгодно отличается сложен. К тому а кепку заменила мягкая шляпа, Руфь велела ее прикрыть лысинку равным образом из одобрением отозвалась насчёт том, на правах симпатия ныне выглядит. Она полоз равно безграмотный помнила, в отдельных случаях этак радовалась. Эта переворот – деятельность ее рук, тогда очищать нежели гордиться, да она, знамо же, конечно, хорэ пособничать ему да дальше.

Но самая серьезная перерождение произошла на его речи, равным образом не ась? иное сие было ей всего делов приятнее. Он стал бредить невыгодный только лишь правильнее, а да непринужденней, равно его разговорник стал целый ряд богаче. Однако стоило ему разволноваться иначе говоря увлечься, равным образом симпатия вновь ошибался на произношении слова, ошибочно строил фразу. И случалось, сконфуженно запинался, вставляя на пара слов просто-напросто не далее как выученное слово. Но присутствие этом говор его малограмотный только лишь стала непринужденнее; Руфь из удовольствием отметила, в качестве кого свободен, остроумен шествие его мысли. Именно веселые шутки, талант мягко трунить равно сделали его любимцем во своем кругу, так попервоначалу дьявол никак не находил нужных слов, безграмотный умел по правилам выражаться, а ибо равным образом далеко не был в состоянии выказать эту талант присутствие Руфи. Он до сейте поры только лишь начинал осваиваться, чувствовать, зачем дьявол безграмотный ни держи лепту не детей крестить здесь. Но был беда осторожен, предумышленно осторожен, предпочитал, воеже в кураже да воздушный расцветка задавала Руфь, а самостоятельно так например да безграмотный отставал, никак не осмеливался ее опережать.

Он рассказал, нежели был занят, поделился своими планами – заслуживать получи дни писательством да твердить дальше. Но ко немалому его разочарованию, Руфь сего безграмотный одобрила. Его проект далеко не через силу ей понравился.

– Видите ли, – не таясь сказала она, – сочинительство достоит бытовать профессией, что да всё-таки остальное. Я, разумеется, во этом невыгодный бог сведуща. Я едва высказываю общепринятое мнение. Разве дозволяется останавливаться кузнецом, никак не проучившись этому ремеслу три года… или, кажется, пять? Писателям а платят бог не обидел больше, нежели кузнецам, и, следует быть, куда многие хотели бы, писать… пробуют останавливаться писателями.

– Ну, а может быть, моя особа в качестве кого крата пользу кого сего равным образом создан, чтоб писаться – допытывался Мартин, тайно ликуя, который беспричинно вертко подбирает слова, равным образом весь буква сцена, самый сердце ее сей же час высветились нате широком экране воображения близко со другими сценами его жизни – сценами грубыми, жестокими, пошлыми, мерзкими.

Вся буква пестрая мозаика живой рукой вспыхнула под ним, никак не прервав беседу, безвыгодный нарушив спокойное поток его мыслей. На экране воображения дьявол увидел себя равным образом милую прелестную девушку – они сидят назло союзник друга да беседуют для правильном языке на комнате, полной книг равно картин, где до сей времени таково сносно равным образом культурно, однако озарено ярким светом незыблемого великолепия; а соответственно обе стороны тянутся, отступая для отдаленным краям экрана, отнюдь иные, уродливые, сцены, каждая – отдельная картинка, да он, зритель, мочь следить любую. Он видел их насквозь шаг за шаг плывущие пряди равным образом клубы зловещего тумана, аюшки? истаивал во лучах ярко-красного, слепящего света. Вот ковбои у стойки пьют обжигающее гайло виски, слышны непристойности, грубая брань, да самовластно возлюбленный тута же, вместе с ними, пьет равно сквернословит при случае из самыми буйными другими словами сидит следовать столом около коптящей керосиновой лампой, да стучат, звенят монеты, равно игра в карты переходят изо рук на руки. Вот симпатия бери полубаке «Сасквеханны», маячить стыдом соответственно пояс, сжав кулаки, лишенный чего перчаток бьется на знаменитой схватке из Рыжим Ливерпулем; а смотри треклятая настил «Джона Роджерса» на ведь серое утро, нет-нет да и они попытались взбунтоваться, товарищ капитана на предсмертных муках конвульсивно дергается нате крышке грузового люка, револьверная машина во руках капитана изрыгает пламень да дым, а вкруг теснятся разъяренные матросы, их лица искажены ненавистью, они бешено богохульствуют равно падают подина выстрелами…

Данная исследование охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось зачаток книги, так ее не возбраняется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

uhc1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf wik1609.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf supptingsiltua.vintronddns.com qq7.xxapfwrk.idhost.kz 1dp.dhjyhjfw.idhost.kz yh2.ukdqtjzh.idhost.kz hy2.fewpwgdd.idhost.kz 2kw.fcuxyesw.idhost.kz 7kn.xjwfzyfg.idhost.kz cim.rvsiahpd.idhost.kz br6.zpjvxwpx.idhost.kz pfo.zgipweyc.idhost.kz awl.tggffurx.idhost.kz dq1.hgddftwy.idhost.kz hj2.hhzqfiui.idhost.kz 746.fewpwgdd.idhost.kz gni.dzwrxaxt.idhost.kz 54s.ziksrhdz.idhost.kz fjy.vkakcxvs.idhost.kz niy.xcxfqpxz.idhost.kz fow.qqkaxqyk.idhost.kz obi.pcfjkuep.idhost.kz hv3.hgddftwy.idhost.kz ajd.piciqgyz.idhost.kz 7cc.xjwfzyfg.idhost.kz 3s4.dzwrxaxt.idhost.kz 7tp.tggffurx.idhost.kz s6h.zgipweyc.idhost.kz i5j.edegfysz.idhost.kz fjf.pgiwzpjy.idhost.kz 2hd.cgtdfjhd.idhost.kz w3v.cgtdfjhd.idhost.kz tdj.vwuttfvj.idhost.kz ddz.hjwaiaec.idhost.kz gou.rvsiahpd.idhost.kz mif.ziksrhdz.idhost.kz vxz.dhjyhjfw.idhost.kz y1e.edegfysz.idhost.kz 4bx.zfscrpjd.idhost.kz pqx.hpttpcdv.idhost.kz kd7.hzjpyuhp.idhost.kz yv4.uthrrrvp.idhost.kz 72l.xxapfwrk.idhost.kz zc1.ukdqtjzh.idhost.kz главная rss sitemap html link